ПОЧЕМУ КУЗБАСС?
Да, наверное, иначе просто и не могло быть.
За шестьдесят лет грабительской эксплуатации природных ресурсов Кемеровской области, индустриальный Регион, выедаемый ущербной экономикой государства, стал превращаться в край лунного ландшафта.
По определению мировых школ индустриальной экономики такое сочетание базовых оснований развития Региона, как в Кузбассе - это был идеал перспективы для населения как минимум на 30 миллионов человек.
А нам, населению Кузбасса, численностью 3,2 миллиона человек, едва хватало средств, для «латания» коммунально-социальных проблем.
Наши насущные проблемы бытия верховным идеологам Кремля представлялись всего лишь как естественные издержки грандиозных целей и задач «светлого будущего коммунизма».
Гигантская прибыль от непомерной эксплуатации индустриальной промышленности области деспотически выедалась плановой Советской экономикой страны. Вместо очевидных оснований экономического процветания Региона и здоровья его населения, Кузбассу был определён унизительный статус чахлого домогателя за место под солнцем.
Особенно показательным в отношении шахтёров был, жилищный вопрос.
По сложившейся советской традиции остаточного принципа, шахты, начиная с первых плановых пятилеток Советской власти, запускались в эксплуатацию без основательного жилого фонда. Во всех открываемых угольных районах в спешном порядке сколачивались барачные посёлки с примитивными коммуникациями.
И при этом всегда умудрялись идеологически убедительно втирать шахтёрам доводы о трудностях «временного» характера.
Шахтёрские семьи в таких барачных гетто жили поколениями. Наслаивали в своём сознании неистребимый протест, заглушаемый повальным пьянством, и при этом затравленные штрафными поборами безропотно впрягались в череду кабальных «трудовых подвигов».
Правда следует признать, что сказанное выше в меньшей степени относилось к шахтам «Новых лет» с новейшими технологиями добычи угля. Но и это было скорее исключением из сложившейся практики, которая объясняется всё той же пафосной показухой всех достижений социализма.
Даже в таких исключительных случаях сдаваемый в эксплуатацию шахтёрский жилищный фонд представлял собой кварталы из пяти - семи этажек с печным отоплением, от копоти которого задыхались и стар, и млад.
Что же касается коммунальных и сервисных служб, то их подтягивали до относительно приемлемых условий десятилетиями.
Что ждало нас на лунном ландшафте нашего края по мере опустошения его природных ресурсов…???
Обескровленная экономика и хилое потомство на руинах мертвых городов в агонии бесплодных потуг за достойное выживание.
Могло ли такое безысходное состояние длиться до бесконечности…?
Разумеется, нет…!
Где-то и когда-то этот нарыв должен был прорваться. И в этом весь ответ на обозначенные выше вопросы.
Сегодня есть все основания усомниться в достижении надежд и идеалов тех событий, но тогда у нас не было иного выбора. Даже при всех частных преимуществах социалистического строя, так жить в поколениях шахтёры УСТАЛИ.
Мне, как заседателю городского и областного народного суда, члену различных контрольных комиссий города и области всё чаще и чаще приходилось сталкиваться с уже не скрываемым раздражением активной деловой части населения, особенно среди деятельной молодёжи, против засилья идеологического маразма и кабальных запретов на деловую инициативность человека и гражданина.
В меру своего обобществлённого авторитета именем нашего трудового коллектива, я, как понимал и как мог, уводил от карательной «плахи» подсудных созидателей неформальной деятельности. Но чаще всего оказывалось, что мои наивные потуги в этой части оборачивались для общества ещё более выраженным озлоблением тех, кого мне удавалось защитить от преследований.
Такая безысходность не могла длиться до бесконечности. Со временем в моём сознании созрел «крамольный» вывод: «до тех пор, пока народ будет заложником аморфно утопической идеи «светлого будущего…» - в «Империи грёз призрака коммунизма» ничего не изменится».
IV.
МЫЛЬНАЯ ПРЕЛЮДИЯ
Нам хвалебны не досуг
Пусть их вешают на сук.
Наше дело горячо -
Давит комель на плечё!
27-го июня 1989 года, к завершению моей ночной смены мне передали в забой вызов к телефону для срочного разговора с Председателем Профкома нашего Шахтоуправления имени «Димитрова» Михаилом Андреевичем Кожахметовым.
Разговор был коротким. Он сказал: - Есть вопросы для совместного решения на СТК-а и Профкоме.».
Договорились, что к моему приезду в Шахтоуправление общий кворум заседания соберется у директора Шахтоуправления Андрея Генриховича Шмидта.
Выехал на гора[1]. Увидел на выходе из клети, что меня дожидаются бригадиры и звеньевые всех участков Редаковского района нашего Шахтоуправления.
Лица напряженные, голоса раздраженные и вопросы как всегда «с бородой и новоявленные и кабальные» - не хватает мыла; вода в мойке техническая; услуги шахтового буфета и столовой с ресторанными наценками; графики работы и отпусков; лечебные и санаторные путёвки; тарифные расценки; ночные доплаты; переходные компенсации[2] и … прочее, прочее, прочее….
Обычное дело шахтёрского босса - выслушать, успокоить, обнадёжить, и… - «мчать на верха качать меха[3]».
Прибыл в Управление, участники совещания в сборе, переваривают державные новости, травят анекдоты. Обменялся приветствием по кругу и как Председатель СТК-а на равных с «крессами» сажусь за большое поле директорского стола.
Обычно внеплановые заседания в дневное время у нас проводились исключительно по вопросам столичных мероприятий. В этом случае инициатива сбора исходила от заместителя директора Шахтоуправления по быту - Сергея Михайловича Павлова.
Объединили по этому случаю предмет срочного созыва заседания с плановыми вопросами и приступили к работе.
Начали заседание с вопроса о результатах перехода на новый подземный график работы в четыре смены при непрерывной рабочей неделе.
Результаты семи недель работы по новому графику оказались более чем удовлетворительными.
Вопреки модной в то время новации о едином выходном дне для всех шахтёров, провокационно возникшей в ряде трудовых коллективах шахт, наш СТК-а и Профком заняли принципиально противоположную позицию, вытекавшую из горно-геологических условий нашего шахтного поля в «Араличевском» угольном районе.
Приняли по этому вопросу дополнительные решения и перешли на буфетный вопрос.
Случилось так, что без согласования с трудовыми коллективами шахт, совместным решением Областного торгового Управления и торговых управлений Угольных Объединений, под предлогом кардинального улучшения питания шахтёров и качественного контроля за общепитом шахтёрских коллективов была введена единая система производственного общепита под эгидой ресторанного управления.
Этим же решением и весь персонал шахтовых столовых и буфетов был автоматом переведён в штат ресторанной системы.
Как потом выяснилось, весь этот подспудный заход был уже давно втихую проработан с коллективами шахтовых общепитов, которые легковерно вкупились в перспективу ресторанных заработков.
Как и всякая, авантюрная халтура, эта «новация» тоже сразу же обернулась золотой жилой для блатной братии.
Качество и ассортимент питания в шахтёрских столовых и буфетах резко ухудшилось и настолько же, благодаря «ресторанному сервису», стремительно возросла цена.
Позднее выяснилось, что эта откровенно грабительски удойная система одновременно была введена во всех угольных и рудных бассейнах Советского Союза».
Шахтёрские СТК-а Куйбышевского района города Новокузнецка договорились об отказе от ресторанных услуг блатного общепита, но для акта отказного протеста необходимо было принять согласованное решение.
Для наших шахтёрских коллективов «Араличевского» угольного района, принятие такого решения не составляло проблемы.
Мясо, птица, рыба, молочный и овощной продовольственный ассортимент являлся продуктом наших консолидированных подсобных хозяйств и пропускать его через обороты ресторанных наценок, да к тому же с ухудшением качества питания, у нас не было ни какой необходимости.
Поэтому уже в первую неделю введения этой халтурной ресторации у нас возникли крутые разборки с её «новаторами».
Представителям новоявленной халтуры общепита не удалось убедить нас во временности становления радужных перспектив их «сервиса». Мы единогласно проголосовали за отказ от ресторанных услуг и без церемоний выставили рестораторов за двери.
Третий вопрос повестки заседания с участием трёх представителей Объединения «Южкузбассуголь» заключался в нашем одностороннем решении о введении доплат рабочим и сменным мастерам за время перехода от ствола шахты до их участков работы и обратно, которое составляло до двух часов дополнительно к шести часовой рабочей смене.
Служба нормирования труда Объединения «Южкузбассуголь» вычла установленные нами переходные доплаты из прибыли Шахты и из заработка рабочих. Мы предупредили руководство Объединения, если вычеты не будут отменены, мы выйдем из его состава.
Наши требования, в условиях политических новаций Верховной власти Союза ССР на основании Закона СССР «О государственном предприятии, объединении от 30 июня 1987 года», и Постановления Совета Министров СССР от 30 июля 1988 года «О переводе предприятий, объединений и организаций Министерства угольной промышленности СССР на полный хозяйственный расчёт и самофинансирование», оказались более чем убедительными.
Пришли к соглашению на условиях наших законных требований.
По этому факту следует отметить, что на тот момент мы оказались пионерами преобразования аморфной должности юрисконсульта одного предприятия в «Правовую гильдию» юристов шахтёрских предприятий целого угольного района.
Перешли на «мыльный вопрос», послуживший причиной срочного созыва объединённого заседания СТК-а и Профкома.
Дело заключалось в том, что группа рабочих «эстетов» обратилась в СТК-а нашего Шахтоуправления по вопросу о правомерности использования хозяйственного, а не редко и технического мыла для помывки шахтёров по выезду из шахты.
Решением СТК-а была назначена экспертиза по этому, набившему оскомину вопросу, подтвердившая обоснованность претензий рабочих.
Хозяйственное и тем более, техническое мыло вызывает раздражение кожи и при многократном, а не редко и длительном его применении является причиной кожных заболеваний.
Такой веский аргумент по затяжному мыльному конфликту нас вполне устраивал.
Хозяйственное мыло, в целях пресловутой экономии, стали довольно часто подменять техническим мылом, предназначенным для стирки рабочей спецодежды, поэтому многие шахтеры уже давно пользовались туалетным мылом за счёт своего семейного бюджета, однако этот факт не был основанием для закрытия вопроса о мыльном довольствии.
Таким образом, финансовые расходы по замене хозяйственного мыла на банно-туалетное мыло для помывки шахтёров по выезду на гора были нами полностью оправданы. Тем не менее, обоснованность нашей бытовой новации (в порядке её централизованного обеспечения) еще требовалось отбить на вышестоящем уровне.
А пока суть, да дело, решили, банное мыло закупать в ведомственных и местных торговых системах города Новокузнецка.
На этом решении и закрыли внеочередное заседание.
Мог ли частный хозяйственный случай, даже без малого четырёх тысячного коллектива, повлиять на ход истории целого государства…?
Разумеется, нет.
Но так случилось, что почти одновременно такие же решения были приняты и на других шахтах юга Кузбасса. А это уже, как ни крути, при общем состоянии товарного рынка в стране, граничило с серьезным потребительским сбоем.
Экстренные закупки крупных партий банного и туалетного мыла не остались не замеченными организованной спекуляцией. В результате - в течение одной недели в более чем семисоттысячном индустриальном мегаполисе с его пригородами с прилавков магазинов исчезло все, что имело хоть какое-то отношение к моющим средствам.
Волна хватательного рефлекса населения с мыла перекинулась на все предметы и продукты первой необходимости, стремительно прокатилась по всему Кузбассу и…, смыла зыбкое товарное равновесие в целом индустриальном Регионе.
Но детонатор шахтёрского взрыва всё - таки сам собой сработал не в административных центрах области, а на её окраине.
Город Междуреченск, расположенный на окраине юга Кузбасса стал стартовой ареной шахтёрского социального протеста. Причина тому, несопоставимая зависимость окраин индустриального Региона от товарного дефицита.
Системы ведомственных «ОРСов, торгов» и коопераций» не смогли оперативно восполнить спонтанный всплеск завышенного товарного спроса, а от них зависело всё население Кузбасса.
То, что для административных и индустриальных центров Региона могло ограничиться досадным эпизодом, для окраин Кузбасса обернулось трагедией.
Магазины города Междуреченска опустели и в то же время на людных перекрёстках ста двадцати пяти тысячного города стихийно возникли лоточные негоции с полным набором спонтанного дефицита по зашкальным ценам.
Над Городом нависла угроза потребительского бунта. Местная советская Власть растерялась. А вся городская партийная вертикаль КПСС (по примеру её Центрального Комитета, традиционно и нераздельно, пожинавшая себе в заслуги, исключительно достижения народа), в данной критической ситуации демонстративно дистанцировалась от всех потребительских проблем населения Города.
В результате спонтанный протест шахтёрских коллективов целого угольного района самостийно обрёл признаки организационного порядка и выплеснулся на городскую площадь. И этот, по сути своей, спонтанный выход шахтёрского протеста, на городскую площадь стал «историческим моментом» отсчёта времени в крушении «Империи грёз призрака коммунизма».
V.
И, был набат
Мы за правые дела
«Закусили удила».
Десятого июля 1989 года, в Междуреченском угольном районе для шахтёров ночной смены шахты имени «Шевякова» Объединения «Южкузбассуголь» в рабочей мойке не оказалось мыла. Шахтёры в ожидании решения мыльного вопроса расположились вокруг копрового здания Шахты
Предыдущая (вечерняя) смена по выезду на гора в ожидании мыла тоже просидела более четырёх часов и теперь уже после мойки так же присоединилась к ночной смене. И хотя утренняя смена[4] частично всё же спустилась в забой.
Такая же перспектива ожидала и их, и все последующие смены.
Но это ещё само по себе не могло быть убедительным основанием для возникновения стихийной забастовки. Подобные помывочные проколы периодически случались и ранее, и не только на этой шахте.
Даже более того там, где такие мыльные проблемы приобретали непредсказуемый затяжной характер, администрациями шахт издавались приказы о компенсации расходов на приобретение мыла шахтёрами по письменным заявлениям и предъявлении ими торговых чеков.
В этом-то изощрённом извороте и заключалась вся подоплёка нарыва.
Те, кто «грел на этом руки» знали, что амбициозный статус гегемона пролетариата в его коллективном авторитете не позволит шахтёру жалится на мыльные расходы из своего семейного бюджета, да к тому же ещё и с унизительным предъявлением торговых чеков.
Как бы там ни было, но на худой конец в ближайшие часы вопрос был бы решен, а прокол с мылом можно было бы компенсировать в порядке уже неоднократно испытанной сверхурочной доплаты. Но решающим протестным аргументом на этот раз оказался вот уже как месячный ассортимент шахтового буфета и столовой:
- колбасный суррогат,
- тухлые варёные яйца,
- чахлые овощные пирожки,
- кефир из мутной болтанки,
- самопальный нарзан и…,
- «вегетарианское меню из овощной пересортицы» в столовой шахтового общепита - очевидный результат ресторанного сервиса с накруткой цен вдвое и более.
В сочетании с пустыми прилавками продовольственных магазинов эта безысходность для всего населения города и явилась неотвратимой гремучей основой стихийного выступления.
Но даже во всей своей совокупности этот парадокс исторического момента по сценарию «Броненосца Потемкина» не мог быть бесспорным основанием для развернувшихся за тем событий.
Тем не менее, процесс пошёл…!!!
Объяснялся этот факт ещё и тем, что вот уже более года как СТК-а этой шахты вёл неравную борьбу с новоявленным самодурством шахтового руководства, которое по умолчанию чиновников угольного Объединения «Южкузбассуголь» самостийно распределяло коллективную прибыль по межсобойному принципу.
Дошло до того, что заработок отдельных смазливых конторщиц, по признаку пастельной приближённости и…, по соображениям типа «Всем не хватит…! Холопы» перебьются…!», стал превышать заработок начальников подземных участков вдвое и более. А в сравнении с заработком даже по ведущим рабочим квалификациям этот факт вообще зашкаливал за пределы разума.
И эта сапно паразитная практика управленческой аскариды ползучим накатам с удавной хваткой стала неотвратимо распространяться по другим шахтам и разрезам Междуреченского угольного района.
Когда-то и где-то этот «нарыв» должен был прорваться. И хотя до дрекольного разбора дело не дошло, всё же по всей очевидности проблемы достали коллектив настолько, что оснований «закусить удила» оказалось более чем достаточно.
Тем более что именно в Междуреченском угольном районе на тот момент уже на четырёх шахтах Советами трудовых коллективов было объявлено предзабастовочное состояние. А на шахте имени «Шевякова» даже был установлен ультиматумный срок для решения их требований и именно до десятого июля 1989 года.
Время шло своим чередом. Мыло раздобыли. Рабочие ночной смены помылись, но разъезжаться по своим берлогам[5] не спешили и теперь уже они присоединились к предыдущей вечерней смене.
Такая же перспектива ожидала первую и вторую смены.
Сидячий протест постепенно перерос в стихийный митинг.
На кабельный барабан, ставший импровизированной трибуной, один за другим стали выходить бузные ораторы[6] с нарывными проблемами. И бурда[7] закипела!
Но со стороны руководства шахты каких либо убедительных обязательств по снятию инцидента предложено не было.
Складывалось впечатление, что завязавшийся стихийный протест не особо то и беспокоит верхи шахты и тому были веские причины.
Вышеописанный конфликт к тому времени уже стал предметом расследований на уровне Союзной прокуратуры, но не в отношении хапуг, а в отношении самих членов СТК-а под предлогом саботажа ими трудовой дисциплины.
Именно на такую, традиционную реакцию Верховных властей и был настроен этот изуверский расчёт.
По мнению руководства этой шахты и его сателлитного окружения предполагалось, что стихийный рабочий протест, как это бывало и ранее, будет подавлен, и все проблемы закроются в репрессивном порядке.
В СССР после карательных зачисток забастовок на предприятиях, все предметы протеста узаконивались по факту их состояния на момент возникновения конфликта. И это была устрашающе безотказная практика социалистической системы в решении трудовых споров.
К тому же ситуация как нельзя удачно вписывалась в большую игру передела высших экономических и политических интересов между Российской Республикой и Союзом ССР.
Вот уже несколько лет шла двухуровневая подковёрная борьба за раздел управленческой и экономической власти в одной из крупнейших сырьевых отраслей Советского Союза.
На первом уровне - Россия в лице ее Совета Министров. Будучи основной угледобывающей республикой в Союзе ССР, не имея не только своего министерства по управлению угольной отраслью, но и своих высших республиканских партийных и профсоюзных органов, по существу дела была отчуждена от своих промышленных ресурсов.
На втором уровне - гигантские угольные объединения, подмяв под себя все функции перспективного планирования угольных предприятий, практически лишили угольные предприятия хозяйственной инициативы и их права непосредственного участия в распределении прибыли.
Начиная с середины 1987-го года, в шахтёрских коллективах усиленно муссировались идеи хозрасчета и самофинансирования.
Источниками этой идейно-экономической новации Верховной власти было Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 11 июня 1987года № 665 «О переводе объединений, предприятий, и организаций отраслей народного хозяйства на полный хозяйственный расчёт и самофинансирование» и принятый в соответствии с этим Постановлением позднее, упомянутый выше Закон СССР «О государственном предприятии, объединении от 30 июня 1987 года»[8].
Извлечение из Закона
Преамбула
Настоящий Закон в соответствии с Конституцией СССР определяет экономические и правовые основы хозяйственной деятельности социалистических государственных предприятий (объединений), укрепляет государственную (общенародную) собственность на средства производства в промышленности, строительстве, агропромышленном комплексе и других отраслях, расширяет возможности участия трудовых коллективов в эффективном использовании этой собственности, в управлении предприятиями и объединениями, в решении государственных и общественных дел.
Закон углубляет централизованные начала в решении важнейших задач развития народного хозяйства как единого целого, предусматривает усиление экономических методов управления, использование полного хозяйственного расчета и самофинансирования, расширение демократических основ и развитие самоуправления, определяет отношения между предприятиями (объединениями) и органами государственной власти и управления.
Согласно канонам построения закона, его преамбула является идейно правовой догмой предметов права регулируемого законом. Если издаваемый закон противоречит условиям существующему государственному устройству, то он в лучшем случае обречён на бесплодность, а в худшем случае он может явиться катализатором стихийного гражданского протеста.
Именно эта прописанная истина правоведения не была учтена Верховной властью применительно к идеологическим постулатам коммунизма в ново экономических новациях.
Преступно наивная попытка форсированной перестройки советского общества посредством капитализации народной промышленности обернулась для гигантской страны необратимой трагедией.
Застойный идеологический маразм и удавная самоуверенность Верховных идеологов в том, что одним «новаторским» законом можно в одночасье изменить социально экономический уклад гигантской страны, оказались в прямом противоречии с принципами плановой экономической системой управления.
Вся государственная и управленческая рать, «зашнурованная» страхом карательно-бюрократического порядка под идеи коммунизма, не будучи перестроенной под новый порядок государственного управления, оказалась не только не в состоянии воспринять идеи очередного советского НЭП-а, но стала и основным тормозом в его реализации.
Из чего следует, что само по себе этим политическим актом, Верховной властью Союза ССР изначально не предполагалось изменение социально экономической политики в Советском государстве. Скорее всего он был в порядке стратегического маневра внедрён для косметической реформы коммунистической идеологии.
Для такого вывода были все основания.
В течение 13-и месяцев обсуждения указанных выше Постановления и Закона, основополагающие принципы хозрасчёта и самофинансирования так-таки и не вышли окончательно за пределы высокопоставленных чиновных кабинетов. И это вопреки своевременно изданным Советом Министров Союза ССР необходимых постановлений.
Приложение к Постановлению ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 11 июня 1987 года.
(извлечение)
- I. Сроки поэтапного перевода всех предприятий (объединений) отраслей народного хозяйства на полный хозяйственный расчёт и самофинансирование в 1988 -1989 годах
С 1 января 1988 г.
Министерство газовой промышленности СССР
Министерство гражданской авиации СССР
Министерство машиностроения для животноводства и
кормопроизводства СССР
Министерство машиностроения для легкой и пищевой
промышленности и бытовых приборов СССР
Министерство медицинской и микробиологической
промышленности СССР
Министерство нефтяной промышленности СССР
Министерство по производству минеральных удобрений СССР
Министерство путей сообщения СССР
Министерство станкостроительной и инструментальной
промышленности СССР
Министерство строительного, дорожного и коммунального
машиностроения СССР
Министерство тракторного и сельскохозяйственного
машиностроения СССР
Министерство тяжелого и транспортного машиностроения СССР
Министерство химической промышленности СССР
Министерство электротехнической промышленности СССР
Министерство энергетического машиностроения СССР
Министерство лесной, целлюлозно-бумажной и
деревообрабатывающей промышленности СССР
Министерство промышленности строительных материалов СССР
Министерство рыбного хозяйства СССР
Министерство связи СССР
Министерство цветной металлургии СССР
Министерство черной металлургии СССР
Государственный комитет СССР по лесному хозяйству
(промышленность)
II. С 1 января 1989 г.
Госагропром СССР
Министерство авиационной промышленности СССР
Министерство атомной энергетики СССР
Министерство машиностроения СССР
Министерство оборонной промышленности СССР
Министерство общего машиностроения СССР
Министерство промышленности средств связи СССР
Министерство радиопромышленности СССР
Министерство среднего машиностроения СССР
Министерство судостроительной промышленности СССР
Министерство электронной промышленности СССР
Министерство геологии СССР
Министерство мелиорации и водного хозяйства СССР
Министерство угольной промышленности СССР
Министерство хлебопродуктов СССР
Министерство энергетики и электрификации СССР
Государственный комитет СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли СССР.
Применительно к угольной промышленности даже после издания Постановления Совета Министров СССР от 30 июля 1988 года «О переводе предприятий, объединений и организаций Министерства угольной промышленности СССР на полный хозяйственный расчёт и самофинансирование» со словами «Совет Министров СССР отмечает, что для претворения в жизнь решений июньского (1987 г.) Пленума ЦК КПСС по коренной перестройке управления экономикой, реализации положений Закона СССР о государственном предприятии (объединении) первостепенное значение имеет перевод предприятий (объединений) и организаций на полный хозяйственный расчет и самофинансирование[9]» предоставлять шахтёрам самоуправление и права на прибыль ни союзные чиновники, ни Объединения угольных предприятий не спешили.
Посредством ухищрённых маневров чиновников Минуглепрома и угольных Объединений трудовым коллективам навязывались решения, которые тихой сапой напрочь выхолащивали все экономические новации Верховных Властей.
Причин очевидного саботажа реализации указанных постановлений и Закона СССР оказалось множество, но определяющими оказались четыре аспекта:
1.отсутствие чёткого механизма реализации Постановлений и Закона;
2.отсутствие роли российского Правительства в реализации постановлений и Закона;
3.отсутствие готовности экономических служб в угольной промышленности к условиям полного хозяйственного расчёта и самофинансирования;
4. утрата объединениями авторитарной монополии в управлении предприятиями угольщиков и как результат этого фактора их маневры в саботажных происках.
В новых управленческих условиях в угольной промышленности Союза ССР уже само существование угольных Объединений оказывалось в прямой зависимости от консолидированной воли коллективов шахт. Поэтому, согласно принципу выживания, со стороны угольных Объединений развернулось тихо сапное противление, целью которого было убедить шахтёрские коллективы в сохранении угольных Объединений.
Прошёл ещё год, но хозрасчётный «НЭП» не только в системе Углепрома, но и во всём Союзе ССР, в полную силу, так и не заработал. За исключением отдельных волевых эпизодов продавленных Верховной властью в целевом порядке, для демонстрации преимуществ её новаций.
Понимая всю безысходность своего положения, Объединения стали срочно формировать летучие тройки для психологической обработки ведущих лидеров шахтёрских коллективов с целью убеждения их в необходимости сохранения территориальных угольных Объединений как гарантов обеспечения интересов шахтёрских коллективов.
В этих условиях только решительные действия самих трудовых коллективов шахт могли позволить им разобраться в том ворохе идей хозяйственного расчёта и самофинансирования. И тогда на шахтах стали создаваться инициативные рабочие группы по подготовке расчётных оснований для их выхода на полную реализацию идей Верховной власти.
Хотя следует откровенно признать, что ни сами идее носители, ни маститые производственно отраслевые экономисты так и не пришли к чётким представлениям, о псевдонаучном феномене «Хозрасчёта». Применительно к догматам коммунистической идеологии элементы капитализации социалистической промышленности, провозглашённые Верховной властью, категорически не вписывались в социалистическое народное хозяйство.
Самое большее, что на тот момент могло бы быть относительно эффективно и полезно внедрённым в капитализацию социализма, это системы сервиса и отчасти лёгкая и пищевая промышленность. Именно отсюда, на протяжении всей истории Союза ССР неистребимо росли «ослиные уши», подпольной предприимчивости.
Как долго могла бы изворачиваться эта бодяга?[10]
Неизвестно. Но инициативные расчётные группы уже в процессе своей активно… Продолжение »