VII.
А накал забастовочных событий нарастал. На площадях бастующих шахтёрских городов Кузбасса своим чередом шёл митинговый ор[1] и теперь уже это была не только шахтёрская «буза»[2]. Митинги встречали потоки рабочих нарядов, прибывающих в поддержку забастовки, теперь уже не только от угольщиков, но и от других отраслевых предприятий городов Кузбасса. По примеру междуреченцев, во всех бастующих городах и рабочих посёлках юга Кузбасса выразительными аренами забастовки стали их центральные площади, тогда как оперативная и организационная работа по принципу штабного руководства велась непосредственно в городских забастовочных комитетах действовавших по прямой связи со стачкомами предприятий.
Все решения забастовочных комитетов доводились до сведения митингующего народа с обратной связью. Требования, возникавшие по ходу митингов рассматривались городскими забастовочными комитетами и по мере их основательности включались в общий перечень для предъявления властям.
В ночь с двенадцатого на тринадцатое июля 1989 года Новокузнецкий забастовочный комитет угольщиков пополнился новыми представителями теперь уже и от рентабельных предприятий «Большевика» и «Гидроугля».
Утром к семи часам утра тринадцатого июля с минутными отрывами друг от друга прибыли делегации от угольных и рудных городов юга Кузбасса: Высокого, Калтана, Мысков, Осинников, Таштагола, Томусинска и шахтовых поселков Большевик, Ерунаково, Малиновка с целью координации общих действий.
По ходу согласования общих действий возникла и сама идея создания объединенного забастовочного комитета для выражения единых требований горняков[3] юга Кузбасса. Но в целях соблюдения юридической процедуры необходимо было получить полномочия от бастующих предприятий.
Договорились об открытии объединительного форума на двадцать часов текущих суток.
Делегации представителей разъехались по городам и посёлкам. Я созвонился с председателями стачкомов своего Араличевского угольного района и объяснил им ситуацию.
Наши стачкомы рассмотрели моё сообщение. Утвердили свои решения протоколом заседания нашего Районного забастовочного комитета угольщиков и к пятнадцати часам все протокольные материалы были в моём портфеле.
До открытия Объединительной конференции горняков юга Кузбасса Комитет работал по составам своих комиссий. Закрытым заседанием Комитета рассмотрели вопрос о связи с угольными бассейнами всей страны, на предмет их солидарности. Утвердили группы и отдельных гонцов по оперативной связи с шахтёрами угольных бассейнов и разрозненных угольных районов.
Наши эмиссары тихо отбыли по назначению.
Протокол
Заседания Стачкома Шахтоуправления
имени «Димитрова» от 13 июля 1989 года
Стачечный комитет в правомочном составе.
Повестка дня:
1. Об участии в создании Забастовочного комитета горняков юга Кузбасса.
2. О забастовочных требованиях горняков юга Кузбасса.
Обсудив Повестку дня Заседания, постановили:
1. Инициативу создания Забастовочного комитета горняков юга Кузбасса одобрить. Внести Решение Стачкома Шахтоуправления на утверждение Районного забастовочного комитета угольщиков.
2. За основу забастовочных требований горняков юга Кузбасса рекомендовать забастовочные требования Новокузнецкого городского забастовочного комитета угольщиков.
Председатель стачкома И. Гвоздев
Секретарь стачкома А. Батурин
Протокол
Заседания Забастовочного комитета угольщиков
Куйбышевского района города Новокузнецка.
от 13 июля 1989 года
Забастовочный комитет в правомочном составе.
Повестка дня
1. Об участии в создании Забастовочного органа горняков юга Кузбасса.
2. О забастовочных требованиях горняков юга Кузбасса.
3. О представителе от Забастовочного комитета угольщиков Куйбышевского района в составе Забастовочного органа горняков юга Кузбасса.
Рассмотрев вопросы повестки дня заседания ПОСТАНОВИЛИ:
1. Инициативу создания Забастовочного органа горняков юга Кузбасса одобрить и принять.
2. Рекомендовать организационному форуму принятие требований Новокузнецкого городского забастовочного комитета угольщиков в порядке их преемственности как требования Забастовочного органа горняков юга Кузбасса.
3. Делегировать в Забастовочный орган горняков юга Кузбасса Бир Александра Фридриховича - Председателя, Куйбышевского районного забастовочного комитета угольщиков, члена Новокузнецкого городского забастовочного комитета угольщиков.
Председательствующий Заседания - Г. Трунов
Секретарь Заседания - Т. Макарова
К назначенному времени все бастующие предприятия угольщиков Новокузнецка представили свои протоколы заседаний на объединение в забастовочный орган юга Кузбасса. От городов и посёлков юга Кузбасса, чьи делегации поддержали объединительную инициативу также были представлены протоколы, но пока только на уровне митинговых решений.
Мы не стали озадачиваться правомочностью их оснований. В конце концов, все исторические события утверждаются по факту их состояния на момент возникновения. К тому же этот пробел компенсировался наличием протоколов их стачечных органов от трудовых коллективов. И реальность последующих событий в полной мере востребовала этот фактор на заключительном этапе в забастовочном процессе.
Именно организационные протоколы, не зависимо от их статусного уровня со временем стали основанием для переговоров забастовочных органов с Верховной властью.
К открытию Объединительной конференции все проекты решений по объединению нашей редакционной комиссией были подготовлены.
В двадцать часов тринадцатого июля 1989 года без суеты и при участии наблюдателей открыли Забастовочную конференцию горняков угольных и рудных предприятий юга Кузбасса.
Объединение прошло без надрыва и затяжных прений.
Мы совершенно определённо представляли себе, что наш объединённый забастовочный орган по югу Кузбасса нам необходим исключительно для формального статусного уровня в переговорах с Верховными властями по требованиям не входящим в ведение Министерства угольной промышленности. Что же касается стихийного ора митингующих городов, то здесь события будут развиваться по их локальным сценариям. Поэтому мы не стали утверждать принцип централизованных отношений. Дополнили состав Новокузнецкого забастовочного Комитета угольщиков представителями от делегаций городских забастовочных комитетов юга Кузбасса и дали нашему объединенному забастовочному органу наименование «Забастовочный комитет горняков юга Кузбасса[4]».
Рассмотрели и подтвердили ранее сформированные забастовочные требования угольщиков города Новокузнецка в качестве забастовочных требований горняков юга Кузбасса. Наша информация в оперативном порядке была дана в областное руководство и в Секретариат Верховного Совета РСФСР.
Вся процедура образования объединенного забастовочного органа юга Кузбасса происходила при участии Прокурора города и представителей силовых учреждений. Поэтому информационный блеф с нашей стороны по части развития событий был абсолютно исключён.
На вечернем заседании Съезда народных депутатов Союза ССР народные депутаты от города Новокузнецка Медиков Виктор Яковлевич и Неволин Сергей Иннокентьевич озвучили наши забастовочные требования. И центральные власти страны наконец-то пришли к признанию факта возникновения политической трагедии. А тем временем бастующие предприятия юга Кузбасса уже стали готовиться к осадному положению.
По закрытому указанию областного Комитета КПСС парткомы предприятий развернули тихо сапную возню по свёртыванию стачечных комитетов в шахтёрских коллективах. Но вопреки этому, результатом этих маневров стал многочисленный отзыв коммунистов из стачкомов предприятий и из городских забастовочных комитетов.
В коллективах отраслевых предприятий в поддержку шахтёрской забастовки начались митинги и формирование своих требований для включения их в забастовочные требования от городов юга Кузбасса.
Из стачкома шахты имени «Ленина», коллектив которой после подписания соглашений по четырём шахтам Междуреченского угольного района так и не приступил к работе, сообщили тревожную информацию: - «На тупиковом отводе сортировочного железнодорожного разъезда города Междуреченска сосредоточено бронетанковое подразделение. Не исключено, что для целей устрашения шахтёрской забастовки».
Кто-то из товарищей высказал «крамольную» мысль: - «Это же надо себе представить, как сейчас коробит и ломает вождя мировой революции в его мраморном мавзолее от кощунственного факта - восстания коллектива его имени».
Я вызвался проверить сообщение на его достоверность.
В своё время, в мою бытность прораба «Электрификации страны» наша линейная база располагалась в тупиковом отводе железной дороги именно на этом разъезде и я мог без труда разобраться в ситуации. Проблем с транспортом у нас не было, многие шахтёры дежурили со своими машинами в оперативно мобильном обеспечении забастовки. Что же касается бензина, то для этих целей хозяйственными службами бастующих предприятий были задействованы их резервы.
Через пару часов с двумя практикантами индустриальных вузов (Ушаковым Павлом Юрьевичем и Зиминым Юрием Павловичем, проходивших в нашем городе заключительную стажировку имеющую отношение к Военпрому) мы уже были на месте. Информация подтвердилась, но лишь, отчасти. Факт сосредоточения броневой техники имеет место быть, но её техническое состояние явно не тянет на боевую готовность.
Мы неспешно обследовали сортировочный разъезд со всеми его тупиковыми отводами и пакгаузами. Насчитали сорок восемь открытых платформ без камуфляжа и на каждой по две единицы танков и бронетранспортёров, а между ними навалом - двигатели, башни, траки, колёсные блоки и прочий лом.
Совершенно очевидно, что построить весь этот «навал» в боевую колонну да к тому же в срочном порядке не взялся бы и сам Христос. И всё же решили убедиться в своих выводах.
Весь состав с битой техникой из тупика замыкают две теплушки, а в них просматривается какое-то живое присутствие. Вошли в контакт с охранным сопровождением всего этого лома. В команде оказались капитан, прапорщик и четыре сержанта. Разговорились и стало ясно, вся техника прибыла для переплавки на КМК-а. Их загнали в затяжную очередь на приёмную разгрузку и загорать им здесь до «икоты»…!
В воинских частях, от которых по разнарядке, в приказном порядке с миру по болту, по гайке собрано всё это вторсырьё, шахтёрская забастовка воспринимается как марсианский блеф. О том, что шахтёры «с бодуна», чего-то там бузят, так на то они и гегемон, что бы «пар выпускать».
Вернулись в Забастовочный комитет, и я доложил обстановку. И хотя тревога оказалась явно сомнительной, всё же пришли к обоснованному выводу - «Ситуация с битой техникой может быть и отвлекающим моментом. Не исключено, что где-то уже может быть сосредоточено и боевое подразделение, хотя бы и на всякий случай, для готовности демонстрации устрашения.
И уже в недалёкой перспективе - оказались правы…!!!
Два часа ночи четырнадцатого июля дежурный состав Комитета в полном составе.
Основанием для экстренного сбора явилось прибытие делегации из обладателей наградных «иконостасов» от коллективов шахт «миллионеров». Означенная делегация по понятным основаниям возглавлялась секретарями комитетов КПСС этих шахт - "Зыряновской", «Капитальной»; «Нагорной»; «Распадской»; «Юбилейной». О том, что это не солидарный забастовочный визит, а психологический наезд на основания шахтёрской забастовки сомнений не могло и быть. Убойная логика «сытый голодного не разумеет» сработала безотказно. Пятиминутки для освоения этой ситуации оказалось достаточно, что бы определиться с выбором отношения к этому представительству...
Когда мы вошли в кабинет совещаний все места за его столом уже были заняты холёными носителями орденоносных «иконостасов трудовой доблести», а председательствующее место было уверенно занято одним из партайгеносов делегации.
«Герои Социалистического труда» этих шахт, будучи союзными депутатами, находились на Съезде депутатов и от забастовочных событий в регионе предпочли держать дистанцию.
Нам для ведения «равноправного» диалога пришлось расположиться стоя вдоль стен кабинета.
Совершенно очевидно, что этот тактический маневр полагал целью ошеломить наше сознание сравнением меркантильной ничтожности нашей бытовухи на фоне ореола «трудовой доблести» визитёров и тем самым свернуть наш забастовочный протест до примитива похмельной бузы.
Мы изобразили «сиротскую» наивность и предложили делегации орденоносцев изложить свои соображения по основаниям наших забастовочных требований. В результате получили полный лекционный курс «светлого будущего коммунизма» и грозовое внушение уголовно политической ответственности за посягательство на социалистическую действительность.
Мы молча выслушали весь пафосный понос лизоблюдов трудовой героики и скрестив руки в позиции объяснили им: - «Мы вас не звали…!!!
В нашем обозе свой уклад…!!!». При этом дали убедительно понять: - Кто не с нами - тот против нас…!!!». И наградные визитёры, осознавши всю несуразность своей пафосной миссии, обескураженные их бесцеремонным приёмом затравленно сопя «отвалили» восвояси.
К четырём часам ночи 14-го июля в поддержку забастовки горняков юга Кузбасса на митинговом уровне включились уже и многие другие трудовые коллективы отраслевых промышленных предприятий нашего индустриального города.
В пятом часу утра с митингующей площади привели артель подпольного «виночерпия», пытавшуюся с машин жлобануть на алкогольном пойле по случаю скопления народа.
Решили: - «Машины на прикол до конца забастовки. «Зеленого змия» слить в канализацию».
Связались со всеми городскими Советами народных депутатов по югу Кузбасса, предложили ввести МОРАТОРИЙ на продажу алкогольной продукции до конца забастовки.
В городе Новокузнецке по примеру Куйбышевского района такой мораторий на тот момент уже был введен повсеместно.
Нас поняли…!
Городские Советы в срочном порядке на утренних заседаниях приняли постановления о запрете на продажу алкогольных напитков со второй половины дня четырнадцатого июля и до завершения забастовки трудовых коллективов юга Кузбасса. При этом для официально подтверждённых свадеб и ритуальных помин было предусмотрено исключение с установлением разумных объёмов её продажи и под контролем стачкомов предприятий по территориальной привязке к ним местных торговых сетей.
С полудня текущих суток эта мера экстремальной общественной безопасности была распространена уже на весь юг Кузбасса.
Надо сказать, что этим жлобным эпизодом попытки сорвать наш «Сухой Устав» не ограничились. Из сопредельных регионов в южный Кузбасс ринулись дельцы от подпольного питейного бизнеса всех мастей. Везли всё - от суррогатного самогона до высших марок коньяка и вин. Но на всех подступах к югу Кузбасса их методично перехватывали наши заставы.
При этом следует отметить весьма немаловажный факт, стихийно возникший по ходу развития забастовочных событий. В большинстве случаев вопреки всякому здравому смыслу означенные заставы возглавляли именно те, кто в безысходной обыденности за «стопарь» мог унизиться до непотребности.
Разговор с делягами от виночерпия был по шахтёрскому духу суровым и решительным: - «Пойло на слив…! Тачки на прикол…! Все «сиротские» стенания - на усмотрение Всевышнего…!!!»
Не было ни одного случая, когда бы по «скорбности», по «откупу», а тем более по «угрозе» кому - либо вернули питейную «контрабанду». Весь конфискат на глазах у «виночерпиев» сливали на обочины. Что же касается автотранспорта незадачливых негоциантов, то его сворачивали на обочины, «разували», а колёса отправляли на хранение в ближайшие стачкомы предприятий до завершения Забастовки.
Даже рестораны и ночные кафе были взяты под жесточайший контроль. Принцип экстремального равенства распространялся на всех без исключения не зависимо от властного статуса граждан и их материального состояния. И хотя такой порядок не распространялся на садовые погреба граждан, случаев, когда бы их запасы были запущены в оборот отмечено не было.
А вот случай, хотя и единичный, имевший отношение к свадебному событию имел место быть.
В седьмом часу утра из Забасткома города Осинники запросили консультацию о продаже алкоголя на свадьбы в условиях забастовки. Суть этого случая заключалась в попытке под предлогом свадьбы «отовариться по полной программе» с явно завышенным запросом.
Решили: - разобраться с этой ситуацией на месте и возложили эту миссию на моё усмотрение по месту события.
К моменту моего прибытия по назначению, страсти в Забасткоме города Осинники уже были в состоянии «кипения…!!!». Я выслушал требования свадебных «ходоков» и задал вопрос: - «На какой день назначена свадьба?»
Ходоки переглянулись и дали неуверенный ответ: - «На…а…а за…а…втра».
Я задал другой вопрос: - «Официальное приглашение на регистрацию бракосочетания у Вас с собой?» Последовал дружно утвердительный ответ.
Старший из «ходоков» достал конверт и положил передо мной. Я извлёк из конверта «Приглашение». «Всё правильно…! Документ - с печатью на официальном бланке. Но вот незадача…! Дата регистрации бракосочетания назначена на двадцать восьмое июля».
Такого конфуза «ходоки» ни как не ожидали. Весь их «праведный гнев» улетучился и они затравлено мямля попытались оправдаться сомнением, что к моменту Икс их вопрос будет благополучно разрешён. Но этот довод был решительно отклонён и Забастком города Осинники единогласно проголосовал за решение отнести этот вопрос до завершения Забастовки горняков юга Кузбасса.
Мы понимали всю каверзность подобных ситуаций, но во имя чести и долга нам приходилось «наступать себе на горло». И надо сказать, нас не подвели наши земляки и мы выдержали это испытание на высшую пробу человеческого достоинства.
В десятом часу утра 14-го июля, (к моему прибытию из города Осинники) мне позвонил Геннадий Мирошников - Председатель Куйбышевского районного Совета народных депутатов с просьбой срочно прибыть в Забастовочный комитет для разрешения критической ситуации в жизнеобеспечении населения района. Его обеспокоенность подтвердили Трунов Георгий Николаевич и Шавров Николай Борисович - сопредседатели районного забастовочного комитета.
В течение часа я уже был в расположении своего Районного забастовочного комитета.
На совместном совещании с районным руководством мы рассмотрели проблемную тему, суть которой состояла в том, что на этот момент шахтёрскую забастовку в районе поддержали коллективы уже на двадцати восьми промышленных предприятиях включая так же организации сервиса и коммунального сектора района. В случае вступления их в активную фазу забастовки может возникнуть обвально-критическая ситуация. В связи с этим возникла необходимость согласования единых условий забастовки, включая и её новых участников.
Решили, созвать конференцию угольщиков района и стачкомов отраслевых предприятий, поддержавших шахтёрскую забастовку.
Конференция состоялась в «революционно» организованном порядке и к четырнадцати часам дня было принято решение - «О преобразовании Забастовочного комитета угольщиков Района в Забастовочный комитет Куйбышевского района».
Затяжных дебатов по этому вопросу не возникло.
Делегаты от новых бастующих коллективов с пониманием отнеслись к проблеме. В результате Конференцией было принято здравое решение - «Активную забастовку с остановкой работ продолжают осуществлять коллективы угольщиков, а коллективы отраслевых промышленных предприятий, сервисных и коммунальных организаций вступают в состояние солидарного участия в забастовке трудящихся предприятий Района без остановки производственного процесса.
Требования трудовых коллективов отраслевых предприятий Района, вступивших в солидарную Забастовку включаются в единый Перечень требований от Районного забастовочного комитета.
В состав Районного забастовочного комитета от всех предприятий, участников солидарной забастовки, делегируется по связному представителю. Во избежание провокационных посягательств на анархию, создаются активные дозоры с единым центром слежения и обеспечения общественного порядка».
Активное участие в организации созыва этой Конференции и в раскладе её решений приняло руководство местного самоуправления Района.
И это был единственный случай во Всесоюзной шахтёрской забастовке, когда власть в лице районного самоуправления, вопреки позиции Районного комитета КПСС, осознано и организационно поддержала массовый протест трудовых коллективов.
К шестнадцати часам 14-го июля (вопреки результатам ночного сюжета с наградной делегацией во главе с секретарями парткомов КПСС) по решениям Советов трудовых коллективов, минуя процедуру формирования стачкомов, в забастовку включились новейшие шахты юга Кузбасса: "Зыряновская", «Капитальная»; «Нагорная»; «Распадская»; «Юбилейная».
Протокольно в состав Забастовочного комитета юга Кузбасса они не вошли, тем не менее, все наши забастовочные требования ими были солидарно поддержаны. И исходя из специфики их внутренних оснований, они заявили свои забастовочные требования.
Коллективы этих шахт были овеяны ореолом трудовой доблести их «Героев социалистического труда», обладателей высших Государственных наград и полных «Кавалеров Шахтёрской славы».
Авторитет обладателей таких наградных «иконостасов» уже сам по себе выводил их шахты с насущными проблемами на уровень Верховной власти Союза ССР. И именно это их преимущество по отношению ко всему прочему шахтёрскому «плебсу» стало неотвратимой «короедной» обузой содержания блатных отпрысков партийных и властных чинов, которые как «Поручики Киже» зачастую лишь формально числились в штате управления шахт «миллионеров».
Населению страны Советов, далёкому от специфики шахтёрского труда и быта наградные герои преподносились как безупречный идеал строителя «светлого будущего коммунизма». Чего же в действительности стоили трудовым коллективам все их мифические «трудовые рекорды» и «моральный облик строителя коммунизма» знали только сами шахтёры.
Трудовая героика была неотъемлемой частью кабальных тенет советской идеологии и малейшая попытка её развенчания влекла за собой неотвратимую карательную расправу.
И вдруг…! В одночасье…! Весь этот БЛАГОСТНО СВЯТЫЙ ОРЕОЛ рухнул …! И всё сусальное величие советской трудовой героики осыпалось ржавой шелухой…!»
Такой сокрушительный удар по «величию престижа «развитого социализма» отнести на счёт похмельной бузы горлопанов было уже невозможно».
В Кузбасс для выяснения реальной обстановки протеста трудящихся в срочном порядке был направлен Первый Заместитель Совета Министров РСФСР Табеев Фикрят Ахмеджанович. При этом без наделения его какими бы то ни было полномочиями для ведения согласительных переговоров.
К тому же и областной комитет КПСС, перехватив Фикрята Табеева на выходе из самолёта обложил его такой плотной опекой, оторваться от которой было абсолютно немыслимо.
Его возили куда угодно…, показывали всё, что могло быть региональной проблемой…, но бастующих коллективов он так, и не достиг.
Двадцать один час четырнадцатого июля 1989 года часть членов Забастовочного комитета юга Кузбасса разъехалась по своим предприятиям чтобы пообщаться с коллективами.
Я только что вернулся из поездки в города Высокий и Калтан, куда нашего представителя запросили бастующие шахтёры, рабочие угольных и рудных обогатительных комбинатов и других промышленных предприятий.
На митингующих площадях мною был сделан оперативный Доклад о текущем моменте по югу Кузбасса и о событиях по центру и северу Кузбасса в той мере, в какой мы имели информацию по прямой связи с их бастующими коллективами шахт.
По запросу митингов я зачитал перечень наших забастовочных требований, а также ознакомил митинги с организационными результатами нашего объединения в «Забастовочный комитет горняков юга Кузбасса».
На этом моменте полагаю необходимым отметить особенность этого митингового общения.
Именно на этом митинговом уровне представительницы женских трудовых коллективов в своих выступлениях не стеснялись в своей жёсткой оценке «социалистической действительности» и этот выразительный факт безысходности, тлевшей на задворках реалий советского бытия, буквально ошеломил дух адептов мужественных профессий.
А как это было… ! Мало было видеть… ! Это надо было ещё и понять...?!
Матёрые сивучи крутых профессий устыжено проникаясь суровыми реалиями своего эгоизма, не стесняясь просили у своих жён об отпущении совершённых ими обид…!!!»
Смею полагать, что о таком искреннем торжестве значимости «слабого пола» в помпезных кулуарах Кремля даже и помыслить не могли…!
Митинги поддержали все наши требования и решения. Настрой у трудящихся был решительным - стоять до победного результата…!!!»
VIII.
На дежурстве остались по одному человеку от каждой комиссии. Обсуждаем сообщения курьерской связи из угольных бассейнов, угольных районов и шахт локальных угольных полей.
«Есть понимание общности проблем». Проигрываем результаты событий. Ждем ответный ход Областных и Столичных властей.
Позвонили из Кемерово, слышимость отличная на весь кабинет (это уже заслуга комиссии по оперативной связи). Сообщили о приезде к нам на следующий день руководства области для обсуждения забастовочного конфликта по югу Кузбасса.
Примерно через час звонок из Москвы, голос вопрошающе грозовой…: - «С кем разговариваю…?!»
Киселёв Валерий Васильевич представился и попросил абонента назваться. Голос представился Секретариатом Совета Министров Союза ССР. И…, не называясь по имени, с места в карьер, разразился грозовым разрядом…: - «Вы представляете себе, что вы делаете…?! Вы государственные преступники…! Вы враги народа…! Да…, как вы смеете…?! Да…, вы...! Да…, вы...! Да…, мы…! Да…, вас…! На вашей совести измена…!!! За, этот саботаж вам небо станется с овчинку…!!!»
Киселёв перехватив паузу уточнил: - «Назовитесь по имени».
Голос раздраженно рыкнул: - «Вы что не поняли…?! Совет Министров…!!!».
Киселёв иронически отпарировал: - «Так вы уже не Секретариат, а Верховный Совет! В таком случае - мы Папы Римские…!!!». И решительным жестом положил телефонную трубку на аппарат.
Морозов Виктор Максимович с иронией воспроизвел фразу из кинофильма «Чапаев»: - «Значит психическая атака…??? Да…а…вай, психическую…!!!».
Больше звонков с карательными интонациями не было.
В ночь с четырнадцатого на пятнадцатое июля вошли в забастовку следующие угольные разрезы: «Ерунаковский», «Красногорский», «Сибиргинский», «Ольжерадский», «Томусинский». Их представители привезли протоколы о вхождении в Забастовочный комитет горняков юга Кузбасса.
Разрезы «Листвянский» и «Талдинский» в Забасткоме юга Кузбасса состояли уже с самого момента образования Новокузнецкого городского забастовочного комитета угольщиков.
Добываемый разрезами уголь был грабительски дешёвым и по этой причине их социальное положение было откровенно издевательское. Даже старейшие шахты Кузбасса по сравнению с ними выглядели оазисами социализма и это притом, что на тот момент уже без малого пятая часть добываемого угля по югу Кузбасса приходилась на угольные разрезы. Поэтому именно с момента вступления в забастовку юга Кузбасса всех угольных разрезов волевые признаки организационного порядка утвердились окончательно. И теперь в зыбкой пост забастовочной ситуации остались только четыре шахты междуреченского угольного района, ранее уже подписавшие соглашение с Министром Углепрома и частично приступившие к работе.
Кое у кого возникла поспешная готовность приклеить им клеймо штрейкбрехеров, но их сурово осадили: - «Парни сделали свое дело и в этом их неоспоримая заслуга! Надо помочь им разобраться в ситуации».
Решили отправить к ним на обсуждение наши забастовочные требования не навязывая решений. Но наши курьеры уже на въезде в город Междуреченск встретили делегацию подписантов[5] срочно выехавшей к нам для включения их в состав забастовочного комитета горняков юга Кузбасса.
Забастовочное кольцо по югу Кузбасса сомкнулось.
Два часа ночи, пятнадцатого июля. Я - дежурный по Комитету. Полчаса назад как сменил Виктора Морозова. Голова как ватный тюк, набухший на речной переправе. Товарищи по дежурству, заняв на спаренных стульях расслабленные позы сникли в полудреме. В паузы между телефонными звонками записываю в свой гроссбух доклад для своего шахтового стачкома.
Позвонили от Новокузнецкого аэропорта и сообщили: - «Прибыл грузовой авиа борт с моющими средствами. Получатель - Забастовочный комитет горняков юга Кузбасса. Необходима срочная разгрузка, стоимость простоя за счёт получателя».
Переключил связь на общую слышимость. Въедливый голос обратной связи встряхнул товарищей. Я ответил: - «Принято, о решении сообщим».
Созвали дежурный Совет, прокрутили вопрос на предмет подлянки[6].
Первое, на что мы обратили внимание, это указание на наименование нашего нового забастовочного органа. А это значит, что факт нашего организационного роста отслежен и что все наши организационные маневры оценены и приняты к наведению контакта.
Решили определиться по существу дела на месте.
Аэропорт территориально расположен в Куйбышевском районе города Новокузнецка и находится в условном ведении Районного забасткомаПродолжение »