XIV.
00 часов 20 минут 24-го июля 1989-го года весь состав Районного рабочего комитета и Районного руководства в сборе. Обмениваемся результатами выхода в народ.
Вывод обнадёживающий: - «Коллективы достала неопределённость и их вполне устраивает, что есть официальный орган уполномоченный решать их проблемы».
Принимаем решение:
1. До шести часов утра телефонограммами дать текст нашего Постановления трудовым коллективам района поддержавших шахтёрскую забастовку о роспуске их стачкомов с кратким комментарием о порядке исполнения постановления.
2. Исполнение подтвердить протоколами собраний до 11-ти часов 24-го июля.
3. Информацию о наших мероприятиях в Городской рабочий комитет довести по завершении всего процесса.
Здравый смысл решения по третьему вопросу заключался в том, что предварительный состав Городского рабочего комитета ещё не обрёл официальный зарегистрированный статус, а в составе действующего забастовочного Комитета наверняка найдутся «идейные стратеги» для корректировки наших мероприятий. Тем более что активная оккупация преобразуемых забастовочных комитетов в контрольные органы парткомами предприятий уже началась.
По завершении обзвона предприятий района, Геннадий Журавлёв и Олег Долгих засели в дежурство. Остальные в полудрёме устроились на стульях.
В восемь часов утра стали поступать первые протоколы о роспуске стачкомов на предприятиях района.
Одиннадцать часов утра 24-го июля 1989-го года состав Районного рабочего комитета с участием руководства района в полном составе. Обсудили и утвердили результаты наших ночных маневров. Все предприятия района, поддержавшие шахтёрскую забастовку, представили протоколы собраний с решениями о роспуске их стачкомов.
Попытки саботажного куража пресечены. Предприятия вошли в стабильный режим своей работы.
Четырнадцать часов 24-е июля 1989 года предварительный состав Новокузнецкого городского рабочего комитета в полном составе. Заседание проходит в кабинете Президиума партийных форумов, здания политпросвещения Городского комитета КПСС. Сам автор идеи нашего переселения в здание его «епархии» отсутствует по причине вызова его в ЦК КПСС.
В заседании участвуют все трое наблюдателей от городских властей. Заседание открыл Валерий Демидов.
Повестка дня - «О регистрации Новокузнецкого городского рабочего комитета».
Докладчик Вахитов Р.В. - руководитель группы. Содокладчик Поджидаев А.П. - секретарь Комитета и член рабочей группы.
Докладчик приступил к изложению регистрационных результатов. И…, толи в силу обострённой ответственности за порученное дело, толи неподготовленности к докладу смешал «котлеты с мухами» и завершил своё выступление однозначным выводом: - «Нас гоняют по кругу!»
Александр Поджидаев взял слово и спокойно пояснил: - «С участием специалистов Исполкома города подготовлены два регистрационных варианта - Устав и Положение «О Новокузнецком городском рабочем комитете». Но Городской Совет народных депутатов не признаёт ни тот, ни другой вариант.
Мотив возражений заключается в том, что Городской рабочий комитет это временный контрольный орган и регистрация его на основе Устава или Положения уровняет в понимании населения Городской рабочий комитет с Исполнительной властью города, что неизбежно породит тенденцию двоевластия в городе.
Есть предложение Игнатюк Натальи Александровны, участника юридической группы, зарегистрировать Городской рабочий комитет на основании реорганизационного Протокола Городского забастовочного Комитета от 22-го июля. Двое из нашей регистрационной группы считают, что этот вариант не соответствует авторитетному результату забастовки трудящихся города».
Содокладчик окинул Совещание взглядом и добавил: - «Мнение второй части регистрационной группы согласиться с вариантом регистрации Новокузнецкого Городского рабочего комитета на основании Протокольного акта. Пафосные дифирамбы достижениям забастовки конечно же внушают, но по большому счёту мы бастовали не за ореол нашей значимости. У меня всё давайте решать».
Обратились за разъяснением этой казуистики к Прокурору города, Курочкину Владимиру Николаевичу и он дал исчерпывающий ответ: - «Население города не станет разбираться кто из вас и в какой части полномочий «самее» и выстроится со своими проблемами у ваших кабинетов. Это и будет идеальная ситуация двоевластия. С другой стороны и медлить с оформлением вашего статуса нельзя. Не управитесь до тридцать первого июля, возникнет опасный пробел в координации приостановленной забастовки. Полагаю, что на данный момент будет достаточным оформить ваш статус на основании Протокола городского забастовочного комитета с поимённым указанием членов Городского рабочего комитета и его руководящей структуры. В дальнейшем уже на основании правового Акта Правительства страны, устанавливающего порядок двустороннего контроля по исполнению забастовочных требований провести перерегистрацию Рабочего комитета. Если в этом возникнет необходимость. Кстати именно в таком порядке зарегистрирован Куйбышевский Районный рабочий комитет и решения, входящие в его компетенцию ни кем не оспариваются».
И только теперь вдруг выяснилось, что это единственный Районный забастовочный комитет в нашем городе, сохранивший свой статус до его преобразования в Районный рабочий комитет. Что же касается всех других городов Кузбасса с районными административными образованиями, то на их территории районные забастовочные или стачечные комитеты вообще не создавались.
По нашему городу этот казус объяснялся тем, что Куйбышевский (многоотраслевой промышленный) район своим расположением отделённый металлургическими промышленными районами был в отрыве от основной шахтёрской среды нашего города. И это обстоятельство определило нашу автономность в забастовочном процессе.
Орджоникидзевский шахтёрский Районный стачком, возглавивший двенадцатого июля Городской забастовочный комитет угольщиков (по принципу доминанта) после образования Новокузнецкого городского забастовочного комитета угольщиков утратил свой статус Районного стачкома. В дальнейшем, в череде реорганизаций Городского забастовочного органа вопросом о своём Районном забастовочном статусе не озаботился.
В Заводском (промышленном) районе шахтёрский Районный стачком был создан на митинговом уровне без протокольной процедуры и в состав Новокузнецкого городского Забастовочного комитета угольщиков вошёл по протоколам делегаций от стачкомов шахт. А созданный позднее в районе стачком Западносибирского металлургического комбината («ЗСМК-а»), численность которого на тот момент составляла более 60000 тыс. трудящихся бремя Районного забастовочного комитета на себя не принял.
В Центральном (промышленном) районе ограничились стачкомом Кузнецкого металлургического комбината - доминанта промышленности района, численность трудящихся которого на тот момент только по базовым цехам составляла около 48000 тыс. трудящихся. Здесь Районный стачком за отсутствием в этом районе шахт не создавался, поскольку кроме этого коллектива другие коллективы промышленных предприятий Центрального района ограничились образованием своих предзабастовочных стачкомов и солидарными митингами в поддержку общегородской забастовки.
В Кузнецком (промышленном) районе доминантном которого был Завод «Союз. Алюминий», кроме стачкома «Коксохимкомбината» на других предприятиях стачкомы не создавались. По этой причине трудовые коллективы этого района ограничились обсуждением шахтёрской забастовки на своих сменных планёрках и в формировании забастовочных требований города не участвовали.
Пока шёл процесс осмысления этой ситуации, мы с Владимиром Худяковым в скромном отдалении за зелёным полем пленарного стола обсуждали вопрос: - «Надо ли выходить с информацией о наших ночных маневрах?».
А между тем дискуссия затянулась и в ней стали проскальзывать язвительные оттенки по отношению к практическому значению протокольной регистрации Городского рабочего комитета по примеру «захолустнрго райончика!»: - «Ну, что у них там имеется…? Полдюжины кумовских шахтёнок, да колченогий Резак[1]…! Да их утробный комитет можно по «манжетке[2]» зарегистрировать…! Вот только куда они сунутся со своей регистрацией…?!».
Мы понимающе переглянулись, но вкупаться в амбициозную полемику не стали и на прикид стали перебирать предметы экономической статистики районов нашего города. Так, на случай полемики, если в том возникнет необходимость. Разводить кураж у нас оснований нет, но и чужие амбиции терпеть тоже резона нет.
Численность населения нашего, Куйбышевского многоотраслевого промышленного района - 124 тыс. жителей.
Орджоникидзевский шахтёрский район 139 тыс. жителей; шахтёрская часть Заводского района около 32000 тыс. жителей.
В экономическом потенциале города доля Куйбышевского района составляет 15 %. Доля Центрального и Кузнецкого промышленных районов, металлургической и прочей промышленной части Заводского района составляет 69 %. Остальные 16 % приходятся на амбиции критиков.
Но вот страсти поулеглись и Анатолий Малыхин, снизойдя до благосклонности, предложил: - «Давайте всё-таки послушаем «героев нашего времени», может они нас, чему-то и научат».
И если до этого момента у нас ещё и было желание что-то возразить по части состоятельности нашего «захолустного райончика», то после этого посыла на «парашу», мы от той куражной полемики замкнулись. И на предложение «поделиться выдающимся опытом…». Мы, отвалившись на спинки стульев, раздельно процедили: - «Мы чужие проблемы не разводим!
Нам и своих забот хватает! Вы уж как хотите, а в нашем обозе свой уклад!».
Обстановка сложилась аховая. Мы закусили удила и готовы были «послать» всех и вся! В конце то концов, пока они отсыпаясь по скользящему графику чесали «гандурасы», мы в своём районе уже свернули проблему, при упоминании которой у всех начиналась «икота». Разумеется, мы понимали, что в их случае наш опыт роспуска стачкомов предприятий по нашему сценарию в его чистом виде вряд ли пройдёт. Именно поэтому мы и отстрочили процедуру роспуска шахтёрских стачкомов в нашем районе и провели консультации с нашими шахтёрскими стачкомами на эту тему.
Вывод методики напрашивался однозначный: при роспуске шахтовых стачкомов их полномочия передаются районным рабочим комитетам, а там, где их нет, Городскому рабочему комитету и при этом в любом случае решения должны содержать волевые элементы.
Мы были готовы эти соображения предложить на обсуждение. Но оскорбительная тональность к нашему району отбила у нас расположение к дальнейшему диалогу.
Забегая вперёд полагаю полезным предварительно отразить результаты этой размолвки.
С этого момента наши отношения выстроились по автономному принципу и эта наша позиция позволила нам со значительным отрывом от Городских требований продвигать требования нашего района. И не потому, что мы «тянули одеяло» на себя, а по той причине, что нам не требовалось согласовывать с кем бы то ни было каждый наш визит в столичные кабинеты.
Тогда как городским рабочим комитетам по всему югу Кузбасса от этой зависимости в своей работе уйти не удалось. Любой их визит в союзные ведомства приходилось перетирать в своих заседаниях и согласовывать с трудовыми коллективами.
В результате уже на подлёте их «десантов» к Москве, союзные чиновники успевали выработать согласованную тактику «пенальти» комитетовских наездов по замкнутому кругу. Именно тогда и укрепилась система коррупционного «отката» в процентах за результаты законных решений по забастовочным требованиям.
Логика этих «откатов» была проста до примитива - «Вас отоварили на халяву! Делиться надо!».
А вот на примере нашего Районного рабочего комитета столичные «стольники[3]» обломали свои зубы.
Мы своими «десантами» сваливались на них внезапно и с основательным согласованием на уровне Верховных властей.
Оценив ситуацию, Валерий Демидов объявил перерыв. Мы остались на месте. К нам подошла наша триада наблюдателей Владимир Курочкин, Юрий Лунёв, Николай Медянцев. Наблюдатели одобрили нашу сдержанность по части информации о наших ночных маневрах. Для них это действо не стало тайной за семью печатями.
Оказалось, что наши радужные впечатления о результатах нашего выхода в народ существенно расходятся с потаёнными установками по партийной линии. Поскольку Городской комитет партии, городские исполнительные власти и власти нашего района сошлись с забастовщиками в одной упряжке, секретари районных партийных комитетов, ведомые «высшими политическими соображениями» провели через свои закрытые пленумы решение «Любыми способами и средствами размывать авторитет всех контрольных органов со стороны забастовщиков. Уже составлен первоочередной список лиц подлежащих гонению». И в довершение добавили: - «Тех, на ком они уже поистёрли свои зубы в этих списках нет. Оно и понятно, травить опытных «зубров» себе дороже».
В результате мы сошлись на соображении склонить членов Городского рабочего комитета на Протокольную форму его регистрации. С тем, что бы уже в ближайшее время иметь формальные основания для диалога с Правительством по решению забастовочных требований.
Когда члены Комитета вошли в кабинет заседания и расположились по своим местам, Малыхин оценивающе окинул нас презрительным взглядом и язвительно процедил: - «Ну что оппортунисты-сепаратисты, договорились как будете ломать хребёт рабочему классу!».
Мы поняли, единодушного сотрудничества не будет.
Валерий Комаров, не дожидаясь определения следующего ведущего заседание (это уже стало его навязчивым свойством) встал и произнёс свою «убойную речь»: - «Поскольку в нашем коллективе появились сепаратисты, предлагаю исключить их из нашего состава. Решения их стачкомов для этого не требуется. Для регистрации нашего шахтёрского рабочего комитета на наших условиях оставшихся членов Комитета будет достаточно».
В кабинете воцарилось мрачное затишье. Мы с Худяковым переглянулись, пожали плечами и дополняя друг друга произнесли: - «Да, ради бога…! Баба с возу кобыле легче…! Проводите ваш маразм через заключительное решение Городского забастовочного комитета и больше вы от нашего Района здесь ни кого не увидите. Свои проблемы мы разведём и без вашего гонора».
Но вот медленно, ворочая желваками над пленарным столом, опираясь на столешню поднялся Морозов Виктор Максимович. Он крайне редко участвовал в вермишельных дискуссиях, а если и выступал, то бил в суть проблемы.
За его плечами был более тридцати летний стаж по подземным профессиям и последние два года он работал мастером в цехе по ремонту шахтового оборудования.
Он окинул присутствие мрачным взором и понёс: – «Я полностью согласен с мнением, что для регистрации «вашего» комитета вас будет достаточно. Вот только - кого вы намерены в нём представлять? Я так понимаю… Мы уже стали заигрываться в вожди революции. Поэтому пока нас всех наши товарищи не выперли на помойку, давайте сначала разберёмся между собой - кто есть кто…?!
Основанием этого понятия должен быть не менее пятнадцатилетний подземный стаж или профессий равных по степени опасности. До выяснения этих оснований, мы регистрацию приостанавливаем. Озвучиваем наши характеристики в трудовых коллективах. Те, из нас, кто пройдёт этот «рентген» продолжит работу в комитете. Остальным…скатертью дорога!»
Сделал по локоть выразительный жест и отвалился на спинку стула. Возражений по такому убойному аргументу у тех, кто имел за собой этот принципиальный ценз не оказалось. А вот для «особо одарённых вождей», оседлавших забастовочную волну, перспектива помойки возникала. И те, к кому эта перспектива относилась, стали стремительно таять в своей само значимости.
Валерий Демидов - Председатель Комитета, уловив критический момент истины предложил сделать часовую разминку. Но, как говорят секретари судопроизводства, «слово не воробей - вылетело, попало в протокол…!». И Александр Поджидаев, как примерный Секретарь, занёс этот эпизод в свой протокольный журнал.
Сам Валерий Демидов и его союзники - Валерий Комаров, Анатолий Малыхин, Равиль Вахитов спешно удалились для обособленного совета. Когда за «вождями революции» закрылась дверь, мы вопрошающе воззрились на автора убойного «пенальти».
Валерий Киселёв, обведя жестом присутствующих, произнёс: - «Максымыч, может ты объяснишь нам причину своего посыла?».
Морозов замедленным движением достал из внутреннего кармана вельветовой куртки свой памятьник в картонном переплёте и разглаживая открытые страницы процитировал фразу волка из мультика: - «Щас, спою…!
Вот посудите сами - что представляют из себя эти апостолы пролетариата. Извините за банальность, но я по жизни учился не только на своём опыте. Уроки, которые пропахали хребёт нашей Матушке России и меня грешного иногда наводят на кое какие соображения. С момента приостановления нашей забастовки вдруг кое у кого среди нас стали прорезаться диктаторские замашки. С этой дурью мы ещё натопчемся и не только по нашему городу. Не исключено, что на волне постзабастовочных событий всплывут и очередной «Вождь всех народов…, и его опричные псы революции».
А теперь конкретно. Итак…, с кого начнём? Ага…! Вот с этого породисто чистокровного пролетария пожалуй и начнём наши умозаключения. Демидов Валерий Иванович - горнорабочий. Обтекаемость формулы этой профессии нам известна - «подснежник» . В данном случае «прилипало» от учреждений культуры Углепрома». Подземный стаж двенадцать лет. Из них три года ПТУ[4] и два года службы в армии[5]. Остальные семь лет свистел, твист - тел и барабанил в ансамблях. В настоящее время, как это ни странно - Председатель Новокузнецкого городского рабочего комитета. Как видите его пролетарский образ «вне критики». И о том, кто и как втёр его в элиту гегемона пролетариата на волне забастовки - большой секрет…!?
Комаров Валерий Павлович - тоже деятель культуры города от Объединения «Кузнецкуголь». Последние три года директор районного Дома культуры имени «Дзержинского». За аморальное влияние на коллектив имеет многочисленные взыскания. На данный момент Сопредседатель Новокузнецкого городского рабочего комитета. Как видите, он тоже имеет все «бесспорные» основания быть причисленным к лику пролетария. Хотя совершенно очевидно, что и этот персоноид втёрт в активное забастовочное руководство с далеко идущими последствиями.
Малыхин Анатолий Владимирович - проходчик горных выработок. По данной профессии менее четырёх лет. Общий трудовой стаж по трём шахтам шестнадцать лет, из них подземный стаж десять лет и соответственно из них же - три года ПТУ, два года в армии. Все его кадровые перебежки связаны с сомнительными основаниями. Как видите отказать в признании святости и этого гонимого гегемона, нет ни каких оснований? Тем более, что не мы посвящали его в «святость».
Вахитов Равиль Вахитович - шофёр (водитель) «Обнорской» автобазы Объединения «Кузнецкуголь». Последние четыре года техник отдела по снабжению автобазы. Учитывая «благостные» свойства нашего советского снабженчества, этот персонаж то же имеет все бесспорные основания для причисления его к достойному лику пролетария. На этом, завершим экскурс в святое житие «вождей!».
Максимыч не спеша сложил свой память-ник и добавил: - «Я вполне осознаю неэтичность данного действа с моей стороны и не извиняясь готов принять укоризны. Но из практических соображений полагаю полезным дать этой квадриге возможность переоценить свою значимость в шахтёрской забастовке и…, прекратить выпендриваться. В противном случае я ставлю вопрос о доверии всему нашему составу».
Выдержав паузу для освоения этого выступления мы едва ли не в один голос выдохнули: - «Ну, Виктор Максимович ты и «задал пару»…!!! Мог бы эти соображения выдать ещё на последнем заседании Городского забастовочного комитета и сейчас этого напряга мы бы уже не имели».
Максимыч развёл руками и произнёс: - ««Увы! Всякому овощу своё время! Пришлось ждать, когда созреют».
Когда «вожди» вошли в кабинет, Демидов, понимая, что ему вести заседание уже не с руки, переложил это дело на Валерия Киселёва.
Валерий Васильевич классически обойдя конфликт подвёл черту: - «Дискуссию прекращаем. Регистрацию Новокузнецкого городского рабочего комитета осуществляем на основании Протокола Городского забастовочного комитета от двадцать второго июля. Голосование тайное. Если решение принимается большинством голосов, вопрос о нашем доверии снимается. Если решение не проходит, запускаем процедуру доверия всему составу Комитета на усмотрение наших трудовых коллективов. Голосуем за этот принцип».
Проголосовали: За - 9 голосов; Против - 4 голоса; Воздержались - 0 голосов.
Решение принято.
Александр Поджидаев сел за печатную машинку печатать бюллетени. Члены комитета и наблюдатели отправились на перерыв в буфет. Через час снова собрались в кабинете. Поджидаев, указав на стопку бюллетеней и на развёрнутую в углу кабинета ширму произнёс: - «Процедура голосования вам известна».
Разобрали бюллетени. Ещё через двадцать минут возобновили заседание. Александр Поджидаев передал Валерию Киселёву итоговый результат голосования и тот зачитал результаты.
За протокольный вариант регистрации Новокузнецкого Городского рабочего комитета: за 13 голосов; против 0 голосов; воздержались 0 голосов.
Решение принято единогласно.
Риб Валерий Андреевич предложил, чтобы в дальнейшем не возникала ситуация баланса при решении регистрационных мероприятий, довести состав регистрационной группы до нечётного состава.
Предложение приняли и исходя из принципа «идея наказуема» включили дополнительно в состав регистрационной группы автора предложения.
Какое-то время ещё дополнительно обсудили «вермишельные» вопросы и подвели черту.
В шестнадцать часов 24-го июля Киселёв Валерий и Виктор Морозов остались на дежурстве. Остальные члены комитета разъехались по своим трудовым коллективам.
XV.
Мой путь домой и на этот раз прошёлся кругами с пересечениями и не только через проблемы нашего района. «Вот уже двое суток как у меня во внутреннем кармане куртки лежало обращение врачей детской больницы № 4 нашего района с перечнем их проблем. Меня не удивляло, что озабоченность их профессиональной состоятельности была обращена на перспективу результатов шахтёрской забастовки. Мы - шахтёрские коллективы в своём районе и городе как могли поддерживали наше здравоохранение, но уровень столичных клиник нам был не по хребту.
И не потому, что мы не пеклись о здоровье наших семей, а потому, что плановая экономика страны выкачивала всю нашу кровную прибыль. Нам на всё про всё выделялось по остаточному принципу. Но даже не смотря на этот непостижимый факт, шахтёрские коллективы умудрялись содержать свои клиники настолько престижно, что даже местная и региональная «знать» предпочитала отлёживаться в отдельных палатах наших больниц и жировать в наших здравницах».
До захода на эту проблему я решил заехать в наш Районный рабочий комитет. Комплекса по части доверия или не доверия у нас не было и любой член комитета мог своим участием дополнить дежурство.
В восемнадцать часов, на момент моего приезда в наш Районный рабочий комитет у нас уже в течение четырёх часов тасовалась делегация из семи человек от предприятий Кузнецкого района. Олег Долгих представил мне делегацию по их статусу. Я попросил Олега озвучить их интересы. Олег развёл руками и добавил: - «У них вопрос сугубо доверительный».
От делегации над креслом приподнялся человек холёного формата. Явно не заводского происхождения и сразу же с места в карьер плавно располагающими жестами попытался развести тему до уровня личной конфиденциальности: - «Понимаете ли, в деловых кругах существует неформальный порядок. Пока первые лица заинтересованных сторон не договорились о принципах взаимоотношений, тема интересов дальше двух лиц не распространяется».
И закатывая глаза под потолок продолжил: - «В городской канцелярии Исполкома нас заверили. С любым районным рабочим комитетом города мы можем скооперировать наши интересы».
На слове «скооперировать» он сделал многозначительное ударение. Затем, снизойдя до полупоклона головой, вальяжно отвалился в кресле. Мы переглянулись.
По выражению лиц своих товарищей я понял, что у них уже отработано обескураживающее решение. Я кивнул Геннадию Журавлёву и он хорошо поставленной дикцией диспетчера изложил нашу озабоченность к секретности их проблем: - «Понимаете ли, для того, чтобы у нас был доверительный разговор, мы хотели бы знать источник этой рекомендации. Мы полагаем, что вы и сами понимаете «Остапы Бендеры» не перевелись, они и в наше время, как рыба в воде подвизаются на авантюрном поприще».
Гости недоумённо воззрились на выразителя вальяжного захода: - «Как понимать такой приём…?». Но тот не растерялся. Развёл руками и уверенно произнёс: - «Именно поэтому и нужна предварительная договорённость».
Мы понимающе переглянулись, выдержали паузу и не напрягаясь на выбор тона пояснили «гостям»: - «В пределах наших полномочий у нас нет и не может быть общих интересов, вам это должно быть известно. Коллективы вашего района в забастовочных событиях города своего интереса не обозначили. А в этой ситуации, сами понимаете…, кто не успел - тот опоздал…! Впрягаться в ваши проблемы, тем более в деловые, у нас ни оснований, ни желания нет. И что бы вам было понятно, доводим до вашего сведения, что любых Районных рабочих комитетов, коме нашего, в городе нет, и не будет. Поэтому, чтобы вы напрасно не напрягались, доводим до вас так же, что такой же ответ будет и от Городского рабочего комитета. Ваши проблемы заключаются в коммерциализации отдельных цехов ваших предприятий. Мы эти проблемы своих бастовавших предприятий будем утрясать по мере осуществления нами контрольных полномочий. А в отношении интересов ваших предприятий по этой теме ни у нас, ни у Городского рабочего комитета оснований для напряга нет. Другого ответа не будет.
Благодарим за визит!»
Обескураженные «гости» растерянно переглянулись и насупившись, молча, покинули наш кабинет. Судя по тому как развенчанный вальяжник затравленно сник, мы поняли: - «Будут бить…! И не ошиблись».
Раздвинув шторы окон во внутренний двор Исполкома, мы наглядно в том убедились. Вальяжника основательно месили. И по всему видать выбивая из него не только кураж, но и какие - то внесённые авансы.
От плачевного исхода его спас наш рабочий наряд, охранявший Исполком.
Забегая вперёд, могу с удовлетворением отметить. Эта показательная экзекуция оказалось настолько убедительной, что за весь срок полномочий нашего Районного рабочего комитета попыток охмурения[6] нас больше не возникло. Весь этот эпизод уложился в течение часа.
К завершению этого эпизода из Аэропорта приехал Владимир Худяков с обеспокоенной информацией. (Его дорога домой, то же пролегла через заход в свой коллектив). И он выдал свежайшую информацию, поступившую по источникам пилотной связи - «союзным Правительством принимаются маневры по корректировке ведомственных бюджетов на текущий год в связи с забастовочными требованиями. Министерства и ведомства в этих условиях планируют перетасовку своих планов, созываются срочные заседания руководителей отраслевых подразделений для перераспределения их плановых расчётов.
Руководство Кемеровского аэропорта[7] при поддержке областного комитета КПСС выдало на верха гарантии, если их планы не урежут, забастовочные требования Новокузнецкого аэропорта будут отозваны. Получается, что нас уже объехали на хромой кобыле. Что будем делать?».
Геннадий Журавлёв, почёсывая затылок, произнёс: - «Думать надо, однако!». И затем добавил: - «Кстати, на какое число назначен сбор вашего каганата?».
Владимир Худяков в недоумении пожал плечами и ответил: - «На двадцать седьмое июля. А, что есть какие - то соображения…?».
Тот ответил: - «Да так кое-какая мыслишка напрашивается».
Валерий Трунов обратился ко мне: - «Ну что Фридрихович, какие-то соображения на этот счёт имеются?». Я ответил: - «Пока конкретного ничего нет. Но для размышления вслух, кое-что прорисовывается. Первое, что приходит на прикид, это то, что по результатам провала экономики за этот год, не зависимо от каких либо причин, стрелки будут переводить на шахтёрскую забастовку. Попытаются навязать нам осознание нами нашей вины и на этой волне свернуть результаты забастовочных требований. «Если дрогнем, устыдимся и раскаемся…- так и будет…!».
Обратился к Журавлёву и предложил: - «Тебе Геннадий Михайлович нужно связаться по вашим каналам и выяснить, как ведёт себя областное Управление вашей епархии. У вас жёсткая вертикаль управления и если там рыкнут, руководство вашего отделения дороги построится. Надо вывести ваших коллег из-под удара. Созванивайся с нейтрального телефона. Вы - Олег и Валерий, остаётесь на связи. Информацию в городской Рабочий комитет не выносить. Могут сделать поспешные выводы и «погнать волну».
Я и Владимир идём к руководству района надо осмыслить ситуацию».
С этого эпизода полагаю необходимым подробнее обозначить наши отношения с руководством нашего района.
Смею утверждать, что такого понимания общих интересов по проблемам не было не только на уровне районов, но и городов во всех бастовавших угольных бассейнов за исключением нашего новокузнецкого Городского рабочего комитета с руководством города. Позднее мы многократно встречались в столичных кабинетах с контрольными «десантами» шахтёрских рабочих комитетов из различных регионов, обменивались информацией о наших отношениях с местными властями, поэтому имели сравнительное представление на эту тему.
Наш район был далеко не престижным в городе. Весь его жилой массив рабочих посёлков на три четверти состоял из частного сектора и барачной собственности шахт и промышленных предприятий и лишь на треть состоял из пяти семи этажного жилья вперемешку с административными и промышленными строениями. Коммунальная система в районе ограничивалась примитивным водоснабжением и застарелой канализационной системой, которая постоянно латалась и перебирались.
В наш район, даже в порядке временного трамплина блатных, преемников власти не назначали. Партийная карьера для отпрысков «элиты КПСС» обеспечивалась в престижно - показательных районах. Поэтому партийные выдвиженцы в секретари и инструкторы Райкома КПСС своё назначение в наш «барачный район» расценивали как ссылку. Однако это обстоятельство не мешало партийным верхам по любому поводу навязывать нашему районному Совету народных депутатов перетряску руководства местного самоуправления.
Бывали случаи, когда в нашем районе трижды на год менялась районная исполнительная власть. Но вот с подачи Андроповской дисциплинарной ревизии власти мы, усилиями трудовых коллективов, перетрясли всё местное самоуправление - от улично-дворовых комитетов до руководства района. На все ведущие должности местного самоуправления пришли энергичные и деловые парни от тридцати пяти лет. За пять лет они сделали то, чего не смогли сделать до них предшественники за четыре десятилетия.
Разумеется, такой показательный успех