АВТОБИОГРАФИЯ
Родословие
Фамилии Бир имеют два различных национально родовых истока, от германского слова бир; в Русской речи это слово означает пиво. Со временем от династий пивоваров произошли фамилии Бир. И от ордынского слова бир, означавшего поголовную подать.
В древние века на Руси, служителей ведавших поголовной податью называли прозвищем Бир, которое закреплялось за их потомками фамильно.
Особым доверием Удельных Князей на этом поприще, обладали выходцы, из родовитых Пруссов, оседавших на Руси семейными Дворами. Полагаю, что именно к этим родословным истокам относится и моя фамилия».
В правление Алексея Тишайшего, Царя Московии, один из потомков этой фамилии служил в охранном войске Государя, которое со временем было отнесено в «потешный разряд» Двора юного Царя, Петра Алексеевича. Одним из офицеров этой «потешной рати», прообраза регулярной Российской армии, и был этот Мой предок.
В последующем потомки этой ветви нашей фамилии Бир династиями состояли в различных чинах на службе Российской Империи.
На момент революции 1917 года, одному из потомков нашего родословия, моему отцу - Фридриху Бир, было 10 лет.
Сословная зачистка Его обошла.
Россия выстраивала свою новую государственность с учётом исторически образовавшихся в её пределах национальных поселений, в том числе и в отношении поселенцев из Германских земель. К одной из таких семей поселенцев, освоивших пустоши среднего и нижнего Поволжья относятся и мои предки по материнской линии.
Предыстория к гражданскому портрету
Родился я недоношенным в февральскую метель 1941 года под зародом снопов степной ржи, на колхозном поле Немецкого Поволжья. И этому испытанию своего рождения я обязан всей своей судьбой.
В поселениях Немецкого Поволжья и до революции не было понятия об ограничении трудовых тягот. В Германских землях наверняка были и свои «Обломовы», но в среде немецких поселенцев в России их не могло быть категорически. Поэтому с момента внедрения сельских коммун, а затем и колхозов в Немецком Поволжье само собой утвердился изнурительно рабский труд - на износ. В этой кабальной ауре экстремальные роды и связанная с этим обречённо неизбежная детская смертность были в порядке вещей.
С октября 1924 года по май 1941 года эта карликовая республика Немцев Поволжья по производству зерна, молочного и растительного масла, мяса, птицы, яиц, шерсти, льна и…, прочего перечня сельской хозяйственной продукции, занимала пятое место в Союзе ССР. И этот экономический показатель относился применительно к Белоруссии и Украине - Союзным Республикам, Краснодарскому краю и Ставропольскому краю и не на душу населения, а по общим экономическим показателям Союза Советских Социалистических Республик.
Чтобы поддерживать такой уровень экономических показателей этой Республики по её национальным демографическим основаниям из других регионов Союза ССР немецкие семьи, в насильственном порядке, переселяли в колхозы Немецкого Поволжья.
Современное поколение даже и понятия не имеет, что в Союзе ССР существовало такое национально территориальное образование, возникшее из немецкоязычных поселенцев, прибывавших в Россию по манифестам Царственных Особ для поселения их в пустующие южные пределы Западной части Российской Империи.
Суть этих манифестов состояла не в том, что бы Царской милостью облагодетельствовать переселенцев, а в том, чтобы в соответствии с международными соображениями права бесконфликтно закрепить спорные рубежи Российской Империи своим подданным земледелием.
Решение этой стратегической задачи с выкупом у российских помещиков крепостного крестьянства и переселения его на спорные пустоши, простиравшиеся от южного дикого порубежья до просторов среднего Поволжья, было заведомо неподъёмной проблемой. Тем не менее, эта судьбоносная задача в истории Российского государства, без обременительных затрат для Имперской казны, была решена с привлечением поселенцев из германских земель.
За десятки поколений созидательного труда немецкоязычные колонисты освоили и обустроили не только пустовавшие Поволжские просторы, но и хозяйственно укрепили многие спорные сопределы Российской Империи.
После государственного переворота в 1917 году, уже в процессе гражданской войны в 1918 году, все разрозненные колонии Немцев Поволжья были принудительно преобразованы в аграрные коммуны, в последующем объединеных в автономную область.
В 1924 году на основе этих аграрных коммун и автономной области, в том же порядке, уже была учреждена Республика Немцев Поволжья.
В 1937 году была учреждена АССР НП - Автономная Советская Социалистическая Республика Немцев Поволжья с принятием Конституции автономного субъекта Российской Федерации.
На этом, по сути своей насильственно навязанном достижении автономности Российских немцев и завершилась их историческая созидательность, в качестве административно территориальной диаспоры в Союзе ССР.
С 28-го августа по 7-е сентября 1941 года на основании указов Президиума Верховного Совета СССР, в репрессивном порядке военного времени АССР Немцев Поволжья была ликвидирована. И начались репрессивные гонения. Немецкоязычное население упразднённой Автономии Немцев Поволжья было депортировано в Зауралье…
Все трудоспособные поволжские немцы, а месяцем позднее и немцы со всего Запада Советского Союза - мужчины в возрасте от пятнадцати до шестидесяти лет и женщины от шестнадцати до пятидесяти лет были загнаны… в лагеря НКВД, в трудовые колонны, на секретные объекты и лишь немногим повезло быть приписанными к шахтам и рудникам.
И этот репрессивный добор распространялся на подрост советских немцев вплоть до декабря 1951 года.
В тех садистских условиях по национальному признаку, от измора и изнура погибло более трети всего контингента советских немцев. И это оказалась еще не вся цена расплаты за свой кабальный труд в поволжских коммунах и за предков, которые в течение десятков поколений вкупе с народами России созидали экономическую мощь Российского государства.
Но так уж, повелось, что по канонам исторических парадоксов и этот советский «геноцид» так же остался наглухо зажатым». По завершении Второй мировой войны семьи советских немцев вплоть до декабря 1955 года, в целях насильственной ассимиляции, посредством комендантской надзорной системы удерживали раздельно по половому признаку. Однако, как это ни странно, но вопреки изуверскому расчёту на этот «мичуринский» опыт ассимиляции подверглись не советские немцы, а само население по местам их комендантской ссылки.
В результате произошёл немыслимый демографический всплеск немецкой диаспоры в СССР, не хребте которой со временем в основном и была завершена Программа Союза ССР от 1954 года об освоении целинных и залежных земель в Алтайском крае, Казахстане, Киргизии и в Средней Азии.
Осенью 1955 года, из «Целины» - обглодав бюджет целинной программы, бросая угробленную рекордами технику, титулованные пахари, наградные комсомольцы добровольцы и прочие пенкосниматели, целыми бригадами драпали в родные веси. Вот тогда-то вдруг и вспомнили о дармовой и безропотно рабской массе советских немцев. С них сняли комендантские ограничения репрессивных оснований военного времени и «благосклонно» припахали на очередное достижение социализма с категорическим запретом на возврат в места их довоенного обитания.
Именно в целинных совхозах и колхозах произошёл основной демографический прорыв в среде советских немцев.
И этот факт подтверждается тем, что после распада СССР, из его республик, в том числе и из России, эмигрировало более двух с половиной миллионов немцев, тогда как на январь 1941 г. официально советских немцев было немногим более чем два миллиона четыреста тысяч человек.
Две трети лиц из числа эмиграции немцев из постсоветского пространства относились к смешанным национальным семьям и более трёх сот тысяч постсоветских немецких эмигрантов оказались из числа лиц восстановивших своё немецкое происхождение до пятого поколения по государственным архивам.
Штрихи к автобиографии
В преддверии Отечественной войны, в мае 1941 года мой отец, Фридрих Фридрихович Бир, будучи делегатом на весенней аграрной конференции Немецкого Поволжья выступил с критической оценкой потогонных достижений Автономии советских немцев.
Такое разгромное развенчание пафосных достижений, отдельного национального меньшинства в СССР не могло остаться безнаказанным.
В результате мои родители - отец и мать были репрессированы с отбыванием приговора в Сибирских лагерях. В одном из таких лагерей для репрессированных заключённых, в 1942 году на лесоповале погибла моя мать. Меня же, по достижении мною трёхлетнего возраста перевели в особый Сталинский детский корпус.
Это было, мужественное воспитательное учреждение, состоявшее из разновозрастного воспитательного контингента детей - лидеров национальных диаспор, загнанных в карательные лагеря.
В отличие от сопливого хлипа по поводу современной воинской «дедовщины», внутренний самовоспитательный уклад «Сталинки» был естественным фактором становления личности и сомнениям в том не подвергался. В этой суровой ауре, даже хилые здоровьем особи обретали волевой характер и выразительную индивидуальность.
И именно благодаря той многонациональной среды мамлюков я, вопреки генетическому сбою в естестве моего рождения, не только выжил, но и умудрился занять достойный авторитет среди своих сверстников.
И в этом самоутверждении, я усвоил свой, неукоснительный принцип - «Держи удар и…, будешь прав…!!!»
Рост личности
С 1944 года по 1953 год я был воспитанником особого Сталинского детского корпуса. Именно в этот период я обрёл основы гражданских качеств, которые, шлифуясь на терниях моей судьбы, сформировали во мне характер, претендующий на здоровое коллективное лидерство.
В августе1953 года Сталинский детский корпус был расформирован, а его воспитанники в возрасте от двенадцати лет, и я в их числе, были распределены в ремесленные и фабрично-заводские училища.
Через два года на первой волне политических реабилитаций из ссылки освободился мой отец - Фридрих Фридрихович Бир. На тот момент у него была уже новая семья.
И что - бы не обременять родителя на перспективу моей судьбы, я уже владея профессией столяра-плотника выбрал свою самостоятельность.
По разнарядке Ремесленного училища, я был направлен на практику в глубинку промыслового хозяйства.
Работал по профессии с проживанием в частном доме по найму.
По вечерней программе продолжил своё общее школьное образование и на воскресных курсах освоил специальность механизатора широкого профиля.
Весной 1957 года завербовался на целину в Республику Киргизстан.
В полевые сезоны работал трактористом и комбайнёром.
В зимние периоды, на практической основе, освоил школу Мастера по строительству, сельских хозяйственных объектов (тогда такая специализация определялась Программой СССР «Освоения целинных и залежных земель»).
В армии не служил. Пост-военный синдром ещё не был преодолён и парней из семей советских немцев на воинскую службу не призывали.
До начала декабря 1961 года работал мастером на сельских объектах в Киргизии и в Казахстане.
Это был уже этап оседлости переселенцев в освоения Всесоюзной «Целинной Программы».
К этому времени вербовочные условия истекли.
Связывать себя кабалой желания иссякли и я решился на очередной разворот своей судьбы.
По тому времени у парней из репрессированной среды весь их житейский выбор ограничивался периферией социализма, пределами этого выбора я и ограничился.
В конце декабря месяца 1961 года я поступил на работу в Механизированную колонну электрификации Союза ССР рядовым рабочим.
Моя профессия столяра-плотника, специальность механизатора и профиль мастера сельхоз строителя в новой трудовой перспективе определяющего значения уже не имели, тем не менее, приобретённый с ними жизненный опыт благоприятно отразился на всей моей дальнейшей судьбе.
В течение шести месяцев я без проблем освоил специальность электролинейщика до её высшего, бригадирского разряда, и уже в конце июля 1962 года был назначен мастером строительного участка В/В ЛЭП.
По настоянию руководства Треста «Сибэлектросетьстрой» поступил на заочное отделение строительного техникума электрификации по целевой программе ускоренного выпуска, и в мае 1964 года закончил его уже в должности прораба пускового объекта.
В марте 1965 года в составе ускоренного выпуска специалистов из числа практиков «Электрификации Союза ССР» я прошёл повторный экзамен уже по курсу повышения квалификации прорабов по строительству В/В ЛЭП.
Такое подтверждение квалификации было необходимым условием для специалистов пусковых объектов Энергетики и электрификации СССР.
Именно на этот период пришлись мои первые испытания на деловые качества, в том числе и в сложных отношениях с аполитичным контингентом трудящихся на хребте, которых советская идеология выстраивала «стартовый фундамент» всех своих «Ударных комсомольских новостроек».
Руководствуясь пониманием идеологических установок власти и не поступаясь своим долгом в реалиях отношений в этой системе советской индустрии, я обрёл неформальный авторитет «железного прораба».
В порядке исключения власти иногда снисходили до признания заслуг и таких своеобразных технических авторитетов.
В декабре 1965 года в Союзном Главке Министерства «Энергетики и электрификации» состоялся торжественный форум с программой наградного выдвижения.
В этих «святцах в числе наградных персон оказалась и моя фамилия. Но…, этот мой ореол иссяк уже по завершении того форума. По ходу официоза, как бы, между прочим, в чиновном кабинете Главка мне дали на подпись «Премиальную ведомость» - по Акту моего пускового объекта с именами весьма влиятельных персон.
Премии высших чинов по таким обособленным «Ведомостям» составляли до тринадцати должностных окладов. Тогда как премии самих прорабов «Электрификации всей Страны» ограничивались максимум половиной должностного оклада.
На тот момент эта удойная система, (зависимая конкретно от прорабов пусковых объектов энергетики и электрификации СССР) мне уже была не в новинку. Но то, что эту кормушку основательно зачищают и на уровне власти по всей её вертикали, для меня стало откровением и я завизировал этот премиальный Акт своим решительным росчерком – «Не было…, не видел…, не знаю…!!!»
Теперь, уже по истечении многих лет и разломной череды судьбоносных событий в России можно лишь предположить, что тогда мою гражданскую позицию «уважительно» замяли. И все последующие мои пусковые объекты уже не обременялись премиальными актами с перечнем властных толкачей.
Казалось бы, что с такой терпимой благосклонностью можно было бы выстраивать свою перспективу на всю жизнь. Но я подспудно осознавал, что весь мой ускоренный образовательный ценз не будет стоить и выеденного яйца, как только в систему энергетики и электрификации на смену практикам придут полноценные инженерные кадры.
Обрести инженерный диплом на заочной основе без системного образования, будучи прорабом пусковых объектов, проблем, не составляла, но «романтика электрификации всей страны» во мне иссякла, и Я решился на очередной разворот своей судьбы.
Три моих последних пусковых объекта В/В ЛЭП оказались в контакте с угольной промышленностью и это обстоятельство определило мой выбор.
В середине февраля 1968 года я сдал свой последний пусковой объект Электрификации и уволился. Купил в шахтёрском районе города Новокузнецка в Кузбассе засыпную постройку и поступил на Шахту подземным рабочим.
Моё объяснение этому решению было просто, без лирики и идейного пафоса – «Работа была интересная и доходная, но без житейской перспективы».
Вопреки устоявшимся представлениям в советском обществе о шахтерском труде, Шахта не показалась мне кромешным адом. Я без особых усилий разобрался с подземкой, с нюансами шахтёрских взаимоотношений и выстроил свою логику поведения.
В результате, уже в первый год подземной работы, мои коллективные характеристики были оценены «кумовскими отцами» Шахты. В декабре 1968 года, при обсуждении на шахтовом комитете профсоюза кандидатов на должности участковых профсоюзных лидеров, моя кандидатура была выдвинута, на замещение этой должности.
Со мной это решение не обсуждалось.
По традициям «кумовских шахт» само собой предполагалось, что такое доверие не подлежит отклонению, тем более что за этой рабочей ставкой сохранялись все льготы по профессии с учётом повышения квалификации.
Кокетничать по этому поводу я не стал, но при этом предложил свою модель участкового профсоюзного лидерства.
На тот момент, по Уставу Профсоюза угольщиков СССР должность Председателя участкового комитета в коллективе численностью от четырёх сот человек могла быть полностью или частично освобождённой от работы по профессии. Я предложил эту привилегию упразднить; моё избрание Председателем нового состава участкового профкома на комитете утвердить на посменных собраниях коллектива участка; установить обязательность исполнения всех решений участкового профкома, не зависимо от должностного положения и личного авторитета членов коллектива.
Следует сказать, что в то время на старейших шахтах Кузбасса царил своеобразный «кумовской уклад», восходивший к истокам основания Шахт. И именно благодаря этому суровому укладу «кумовщины» подавлялся нахрап криминальной среды оседавшей в шахтёрских коллективах.
В этих условиях было не допустимо, вторгаться в «кумовщину» чужаку, к тому же ещё и менее года работающему в коллективе.
Мои условия «варяга» зависли в мрачном недоумении. Но…, возникшее напряжение снял Скороход Владимир Андреевич - Начальник этого участка - потомок одной из семей основателей Шахты: - «Соглашайтесь мужики, этот парень много стоит…!
С ним не пропадём…!»
Эта авторитетная протекция с его стороны была заведомо подкреплена информацией, полученной им по неформальным источникам. Условия были приняты.
С этого момента я и включился в активную профсоюзную и общественную деятельность шахтёрского коллектива.
За весь период моей профсоюзной деятельности я провёл более трёх десятков инициатив, существенно изменивших уклад в шахтёрской среде и…, не только в пределах нашего угольного района. Но…, поскольку мои новации не вписывались в официальную советскую идеологию, меня постоянно пытались загнать в прокрустово ложе установок КПСС.
В результате преодолев системные гонения я вышел из состава КПСС.
На волне горбачёвских реформ, по ходу «перестройки», в 1987 году, я был избран Председателем совета трудового коллектива Шахтоуправления.
Летом 1989 года, в забастовочных событиях в Кузбассе, участвовал во всех забастовочных структурах Юга Кузбасса.
В Рабочих комитетах (пост забастовочные контрольные структуры) курировал исполнение забастовочных требований трудовых коллективов.
В марте 1990 года был избран народным депутатом в Городской совет народных депутатов и народным депутатом РСФСР.
На, Первом Съезде народных депутатов РСФСР с рабочими депутатами создал депутатскую группу «Рабоче-крестьянский союз», который возглавлял до завершения третьего Съезда народных депутатов РСФСР и преобразования депутатской группы в «Рабочий союз».
Именно наша депутатская группа выдвинула Бориса Ельцина кандидатом в Председатели Верховного Совета РСФСР и довела это выдвижение через три тура голосований до логического завершения преодолев все ухищрения ЦК КПСС.
В декабре 1990 года, по решению нашей депутатской группы, на заседании комитета по законодательству, я выступил с инициативой о введении поста Президента Российской Советской Федеративной Социалистической Республики. Инициатива была передана в Конституционную комиссию, и по её рекомендации Верховным Советом РСФСР внесена на Всероссийский Референдум.
По результатам голосования на Всероссийском референдуме пост Президента России был введён.
В последующих событиях я был автором и соавтором большинства скоротечных инициатив, обусловивших становление и утверждение новой Российской государственности.
В структуре Верховного Совета РСФСР работал:
Секретарём комитета по законодательству и…, по совместительству осуществлял, обязанности сопредседателя комиссий:
по судебно-правовой реформе;
по реабилитации репрессированных народов;
по чрезвычайным ситуациям;
по земельной реформе;
по проблемам российских немцев;
куратором программы по реформе уголовно исправительной системы в РСФСР.
А так же осуществлял целевые поручения Президиума Верховного совета РСФСР.
После преодоления ГКЧП в августе 1991 года был делегирован в состав Совета Республик Верховного Совета СССР, в котором по совместительству
с обязанностями по Верховному Совету РСФСР исполнял обязанности руководителя секретариата заседаний палаты Совета Республик ВС СССР.
После денонсации Договора «Об образовании СССР от декабря 1922года», по распоряжению Президента Б.Н. Ельцина, без освобождения от основных обязанностей курировал комиссии по ликвидации органов государственного управления СССР.
После расстрела Верховного Совета России по указу Б.Н. Ельцина, на волне гонений власти, за оппозицию к её засилью криминалом вышел на пенсию.
По декабрь 2005 года на безвозмездной основе работал независимым экспертом Комитета Государственной Думы Федерального Собрания РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками.