КРУШЕНИЕ ИМПЕРИИ ГРЁЗ
ЧАСТЬ 1
ИСТОКИ
Ура! Ура! Дадим! Дадим!
Мы шли, вчера на «победим».
Увы…, увы…, - кто виноват -
За похождения в Виват…?!
I.
Настоящее повествование, это не заявка на мемуарное творчество, а свидетельский материал, призванный воссоздать в нашей памяти состояние гражданского общества на момент Всесоюзной шахтёрской забастовки в июле 1989 года, возникшей по воле исторического экспромта.
Спонтанность и нелогичность июльской забастовки шахтёров Союза ССР в 1989 году можно без особого напряжения мысли проследить по печатным публикациям шахтёрской лирики того времени, в том числе и по моим провинциально скромным «творениям», опубликованным в местной шахтёрской печати за пару месяцев до тех критических событий.
Даже при отсутствии в них идеологического пафоса, неизменного спутника советской промышленной лирики, можно со всей ответственностью сделать определённый вывод. Ни каких очевидных предпосылок для разломных событий в Союзе ССР на тот момент не было.
Конечно же, социальные и экономические проблемы были всегда. И политический протест, загнанный в закоулки общественного сознания, то же неистребимо стучал в израненные репрессиями сердца, но очевидных оснований и тем более условий на тот момент, для крушения Союза ССР не предвиделось.
В стихотворной форме я попытаюсь рассказать немного о состоянии нашего общества в то время.
НАША УГОЛЬНАЯ ЖНИЦА
Купают алые рассветы
Каркас шахтового копра,
Крепя священные заветы
Неистощимого добра.
Кому еще, как не шахтёрам
Понятна сущность бытия.
Не зря заумным разговорам
Не придаем мы вития.
Играют матово с разлома
Кристаллы мощного пласта,
И замирают на полслова
От восхищения уста.
А пласт налево и направо,
И вверх и вниз за пядью пядь.
И наша цель и наше право -
Не отступить от дела вспять!!!
Летит по тросу стволовому
Стальная кованая клеть,
Туда, где Недра по крутому
Хранят промышленную «снедь».
И просветлённы наши лица,
Когда спускаемся в забой -
Здесь наша угольная «жница»
И испытание судьбой.
Мы верим в то, что бы любому
Земные радости иметь,
Необходимо не по злому
Земную твердь преодолеть.
На этом - доблестном уроке
Нам открывается Секрет,
Несущий, в угольном потоке -
Тепло,
Энергию и
Свет!!!
Сказать, что до сокрушительной Всесоюзной забастовки шахтёров в июле 1989 года не предпринимались попытки протеста против изощрённой системы эксплуатации шахтёрского труда, значит мягко говоря, лукавить против истины.
При всей высокопарной спекуляции на идеологическом авторитете гегемона Советского государства, Верховной власти страны приходилось постоянно совершенствовать методы кабальных тенет для шахтёров. И хотя политическое стукачество в шахтёрских коллективах по большому счёту не прижилось, всё же и здесь, как и по всей стране, карательно-политическим органам Советского Союза удавалось и вполне успешно «своевременно» зачищать идеи коммунизма от «врагов народа».
Тем не менее, на протяжении всей истории власти в Советском Союзе, периодически возникали стихийные протесты горняков.
Доведённые безысходностью потогонного труда, задрапированного под идеологический пафос достижений социализма, шахтёры взрывали благостные иллюзии их официально показного благополучия. Но все эти заведомо провальные протесты, вплоть до либеральной Горбачёвской перестройки, решительно подавлялись изощрённой методикой карательных репрессий советской системы.
За последние три года до Всесоюзной шахтёрской забастовки в июле 1989 года по угольным бассейнам и локальным угольным районам Союза ССР прокатились социальные протесты шахтёрских коллективов. А в преддверии описываемых мною событий по многим шахтёрским городам в Кузбассе, в напряжённом предзабастовочном состоянии находилось уже более тридцати, коллективов угольной промышленности. И их предупредительные требования теперь уже были далеко не «травоядными» симптомами элементарного выживания.
Но по результатам расследований целевых государственных комиссий различного статусного уровня, их «объективные выводы» по поводу шахтёрских протестов, сводились, как правило, к их классическому набору причин, ориентированных на перестроечную политику Верховной власти Союза ССР:
- попустительством местных властей к нарушениям интересов трудящихся;
- беспринципностью высшего руководства профсоюзов угольщиков;
- затянувшимся становлением советов трудовых коллективов.
Тем не менее, даже эти грозовые предвестники политических потрясений в «социализме с человеческим лицом» при всей их совокупности с веяниями политических свобод, не дают оснований утверждать, что крушение «Империи грёз» уже было очевидным.
Говорить свободно уже можно было о многом. Но по части словоблуда о ветхости идей коммунизма политическая «инквизиция» свой хлеб отрабатывала на совесть.
Хотя нельзя и не согласиться с тем, что на тот момент в какой - то мере причина обвала Советского социализма состояла и в отсутствии признания Верховной властью СССР вырождения коммунистических идей. К сожалению, для этого вывода их высоко поставленным советникам ни тямы[1], ни роха[2] не достало.
Оно и понятно, сказать смело, профессионально и честно, что пик революционной советской экономической политики, основанной на принципах военного коммунизма пройден, и далее уже она не в состоянии удовлетворять требованиям коммунистической идеологии, было бы равнозначным подписать себе плачевную перспективу клеветника Советской действительности.
Было ли моё участие в том забастовочном движении случайным или же оно было предопределено моим жизненным опытом, не берусь судить. Но, тем не менее, полагаю, что характеристику моего портрета в поэтапном становлении, как будущего участника тех событий, в контексте общего гражданского самосознания в Союзе ССР, необходимо отметить.
Наверное, самой природой установлена избирательность призыва отдельных граждан для возложения на их ответственности за судьбу своего Народа и Отечества. Они не становятся вождями, символами эпохи и народными героями, а просто вспахивают залежи своего Отечества и тихо уходят из памяти своего времени.
II.
В феврале месяце 1968 года, я прораб Механизированной колонны Министерства энергетики и электрификации Союза ССР сдал свой последний пусковой объект и уволился по основаниям своей житейской перспективы. Осел со своими скромными денежными накоплениями в индустриальном городе Новокузнецке Кемеровской области. Купил в частном секторе шахтёрки[3] засыпную постройку. Поступил на шахту имени «Редакова» рядовым рабочим, и в возрасте двадцати семи лет с семьей (жена и двое детей - сын и дочь) начал с нуля свою новую, теперь уже, шахтёрскую, жизненную эпопею.
К этому этапу своего жизненного пути я причалил не приблудом на попутной волне, а достаточно умудрённым хозяином своей судьбы. Полагаю, что именно эта житейская основательность и послужила моему благоприятному вхождению в шахтёрскую среду.
Позднее, после череды объединения нескольких старейших шахт в нашем обособленном Араличевском угольном месторождении (далее районе) было образовано Шахтоуправление имени «Димитрова», в котором я и работал горнорабочим очистного забоя и в статусе официального коллективного лидера Председателя Совета Трудового Коллектива на момент возникновения Всесоюзной шахтёрской забастовки в июле 1989 года.
За двадцать два года своего шахтерского бытия в разные периоды по нарастающей рабочей шахтёрской квалификации работал мотористом, монтажником, крепильщиком, проходчиком подготовительных горных выработок, горнорабочим очистного забоя.
И между прочим, как и некоторые мои товарищи по духу и делу, в меру наших литературных познаний, на уровне «пробы пера», писал стихи и прозу в местных шахтёрских тиражках.
Надеюсь, что представленный ниже подбор скромных творений позволит читателю составить характеристику автора этого эссе. Впрочем, полагаю, что читатель не склонный к лирике также без труда разберётся с моим авторским портретом по ходу чтения настоящего произведения.
У ШАМАН - ГОРЫ
У Шамана, у Шамана,
У Шаман - горы
Донимают с позарана
Зной и комары.
На испуг берёт и мутит
Нас гора Шаман.
То москит на нас напустит,
То гнилой туман.
Не гневись на нас Владыка
За суетный шум.
Мы пришли не ради лыка
И не на наобум.
Твои таинства не тронем.
Будешь только рад,
Когда мы твоей короне
Вправим бриллиант.
Мы пришли не ради ссоры,
Не на праздный треп.
Через реки, через горы
Будем строить ЛЭП.
Через Шорию в Хакасы
С кедрами на спор
Встанут мощные каркасы
Сетевых опор.
Семимильными шагами
От Кузбасских ГРЭС
Зашагает вслед за нами
По тайге прогресс.
По долинам и увалам
Встанут города,
И попрёт из недр валом
Уголь и руда!!!
БАБЬЕ ЛЕТО
Над рекой калина рдеет
В гроздьях огненно горя.
И в красе прощальной млеет
Грусть осеннюю даря.
Обойду знакомой тропкой
Я заветные места,
Где сливались в страсти робкой
Наши юные уста.
Бабье лето, бабье лето
В позолоте тополей.
Бабье лето, бабье лето
В перекликах журавлей.
Нет молвы такой вернее,
Что на жизненном пути,
День иной прожить труднее,
Нежель землю обойти.
Снова в сбывшейся надежде
Сядем рядом под сосну.
На плече твоём как прежде
Я доверчиво усну.
Бабье лето, бабье лето
В позолоте тополей.
Бабье лето, бабье лето
В перекликах журавлей.
Паутинки в звонкой сини
Белым кружевом плывут
Ветры горечью полыни
В дали давние зовут.
Я разлуки коротая
Не тревожу, что болит.
У меня любовь такая,
Что вовеки не сгорит!!!
Бабье лето, бабье лето
В позолоте тополей.
Бабье лето, бабье лето
В перекликах журавлей.
ПРЕДСКАЗАНИЕ
У берёзовой опушки
В росах утренних цветов
Куковали мне кукушки
В жизни сорок сороков.
На моё о том гаданье
Распевали соловьи,
Это видно предсказанье
О негаснущей любви.
Жаворонок в поднебесье
Выдал трели круговерть -
Пронесёшь по жизни песни,
Побеждающие смерть.
Им в ответ удары грудя,
Дятел дробью отстучал -
Это труд на благо людям,
Он начало всех начал!
ШАХТЁРСКАЯ СЛАВА
Спускается в шахту за сменою смена,
Что б уголь добыть из подземного плена.
Из мужества, доблести прочного сплава
Куётся, куётся шахтёрская слава!
У недр крутой не обузданный норов.
По стати ему и характер шахтёров
Не зря золотым обрамлёна оправа
Шахтёрских медалей – «Шахтёрская слава».
Спасибо ребята за дружбу крутую.
Что сказано - свято, слова не впустую.
Да будет по чести, по долгу и праву
Равненье вперёд на шахтёрскую славу
Шахтёрская слава! Шахтёрская слава!
Из мужества, доблести прочного сплава.
Шахтёрская слава - дерзаний полёт.
На цели высокие в жизни ведёт!
СТУПЕНИ ПРОГРЕССА
И молотка и транспортёра
Переплетают отголоски
Рассказы старого шахтёра.
Не гаснул лампы огонёк,
Как ни трудна была пора.
И выдавался уголёк
Рукою твёрдой на гора.
Согласно времени у нас
Иной размах и кругозор.
От испытаний не угас
Шахтёрский, пламенный задор.
Сияют лампочки шахтёра.
Штурмуем недра на Ура.
Течёт по мощным транспортёрам
Потоком уголь на гора.
Войдёт в безлюдные забои
Могучей поступью прогресс.
Уже нам видится с тобою
Иными Шахта и Разрез.
И будет течь надёжно, споро,
Угля добытого река.
И славе доблестной шахтёра
Шагать в грядущие века.
КУЗБАСС
Кузбасс, Кузбасс - рабочий край
Шахтёра, металлурга
И хлебороба каравай
И химии заслуга!
Идёт с заводов и из шахт
Угля и стали масса.
И для Союза и на фрахт
Продукция Кузбасса.
Гостей он чтит в любые дни
И соль на хлебе белом,
Когда ко времени они,
Но лучше, если с делом.
Когда в ладонях молотки,
Безделью нет и часа.
По - деловому коротки
За здравья у Кузбасса.
Иной деляга - лоботряс
Разряженный в тряпицы
Летит с надеждою в Кузбасс
Урвать перо жар-птицы.
А здесь, таких, берут братки
За гузник и за власа
И те, по растеряв портки -
Стрелою из Кузбасса.
Гудит, натружено земля
От трудового встряса.
Не дрогнут плечи от комля
У мощного Кузбасса.
Да воспоётся на века
Гудками в зычных басах
Стальная мощная рука
Рабочего Кузбасса!
НОВОКУЗНЕЦК
Люблю я алые рассветы
Встречать с гудками КАМК- а,
Когда заводов силуэты
Купают негой облака
Любимый город мой рабочий
И созидатель и певец.
Ты колыбель и дом мой Отчий
Новокузнецк! Новокузнецк!
Ровесник первых пятилеток.
Творец гигантов заводских.
Рос от палаточных разметок
И до масштабов городских.
Орденоносный, гордый, славный.
Большой индустрии венец.
В моей судьбе ты самый главный.
Новокузнецк! Новокузнецк
Когда, кровавым чёрным сбродом
Навис над Родиной фашизм
Ты мощно стал одним заводом,
Как безупречный механизм.
Меча возмездия святого.
Щита надёжного кузнец.
Герой характера стального
Новокузнецк! Новокузнецк!
Детинец мощи благородной.
Шахтёр, строитель, металлург –
Любимец славы всенародной
Я твой и подданный и друг.
И в том, что мирно катят воды
И Буг, и Шпрее, и Донец,
Твои и шахты и заводы
Причастны мой Новокузнецк.
Мы мирный труд, под нашим небом
Самоотверженно творим.
И в час торжественный над хлебом
По праву чести говорим -
Да будет вечна твоя слава -
Рабочей доблести отец.
Отчизны мощная булава -
Новокузнецк! Новокузнецк!
И ВСЁ ЭТО РОДИНА
Стою на распутье асфальтовом -
Развязок заложенных сальтово.
А мимо моторами клацая
Проносится цивилизация.
А мне бы в труды мои будние
Взглянуть на пруды изумрудные,
Да с алым рассветом над вылугой
Послушать малиновку с иволгой.
У клёна о вёснах скорбящего,
Под ситьнем[6] дождя моросящего,
Взираю родные окраины
В багрянце осенней опалины.
Распадки крутые, подковою,
Вскипают слезой родниковою.
С ольхой хороводит смородина.
И всё это - Родина! Родина!
Царить бы поветрию корысти
На тризне повергнутой совести,
Избыли бы честь червоточины,
Когда - б не заветные Отчины[7].
Живу ли в заботах натружено,
Ликую ли в праздник заслуженно,
Я верю в святыни Отечества,
И разум всего человечества.
Когда бы меня ни спросили
О долге сыновнем России -
Отвечу - поверят ли, искренни
Тому, что наследуем искони…?!
ВРЕМЕНА ГОДА
За сугробами вьюги кромешные.
Неоглядный и вольный простор,
А на стужих забавах, потешные
Вызывают, удалых на спор.
Всё дыханьем зимы запорошено
И долины и тропы зверей.
Всё, что есть у Отчизны хорошего
Будет щедрым добром и мудрей.
Зазвенела округа капелями -
На малиновый звон бубенцы.
На свирелях мудрёными трелями
Завели перепевку скворцы.
У оврага рябиной поросшего
Берега от потока тесны.
Всё, что есть у Отчизны хорошего
Торжествует сияньем весны.
Вечера полыхают стожарами
Напоёны дождями поля.
Детвора отливает загарами
На разливах седых ковыля.
И цветы - мозаичное крошево,
На коврах луговых расцвели.
Всё, что есть у Отчизны хорошего
Наливается соком земли.
Зарябило багрянцем на просини.
Закружило листвой на ветру.
Стаи птиц по велению осени
Потянулись на Юг поутру.
У околка в тумане, продрогшего,
Грусть особо тревожно остра.
Всё, что есть у Отчизны хорошего
Согревает теплее костра.
ЗАВЕТНЫЕ ОБЕТЫ
Я выйду в тихие луга
Едва рассвет забрезжит,
Туда - где пряные стога,
Туда - где стонет пустельга.
И грудь прохладой нежит.
Раскинув руки, упаду
На сочную отаву.
И с верной совестью в ладу,
Всё перемыслю и складу,
По - долгу и по праву.
Познаю к таинствам секрет
И всё переиначу.
Замыслю в жизни пируэт -
Ведь мне уже семнадцать лет.
И я так много значу!
Я выйду в тихие луга,
Когда звенит полудень.
И небо сводная дуга
Мне даст и стрём[8] и берега
И все заботы буден.
Расправив плечи, подниму
Свою судьбу, не горбясь.
Ни чьих надежд не обману.
В угоду лести ни кому,
Не разменяю гордость.
Хочу осмыслить и понять
Судьбу на переломе.
Когда от роду двадцать пять
То пред тобою реки вспять
И горы на поклоне!!!
Я выйду в тихие луга
На спаде дня и зноя,
Когда усталые стада
Склонив покорные рога
Стоят у водопоя.
Вдохну в натруженную грудь
Живительной услады,
И соберу в сединный путь
Заботы радости и грусть
Не требуя награды.
Возьму ни благ, ни серебра
С собой, в заплечный торок[9] -
Истоки вечного добра,
И миролюбие бобра
Возьму в года за сорок.
ОСЕНЬ
Уж солнце тепла не дарит,
Играя лучом в ивняках,
И словно в раздумье парит
В тяжёлых седых облаках.
Лишь стая гусей прокричит
К чужой, улетая стране,
Да ветер промозгло промчит
В колючей играя стерне.
Тревожно колышет камыш
Над рябью озёр и прудов
И зябнет печальная тишь
В ячейках сырых неводов.
Листвы золочёный ковёр,
Зелёных озимых мираж.
Тревожный и грустный простор -
Отчизны осенний пейзаж.
В августе месяце 1984 года нашим трудовым коллективом отмечался пятидесятилетний юбилей Шахтоуправления имени «Димитрова», прошедшего сложный путь от примитивных угольных копий до технологичного угольного предприятия. В творческой юбилейной программе мои стихи с произвольной мелодией, в композиторской обработке Олега Зверькова были утверждены юбилейной комиссией в качестве гимна Шахтоуправления им. «Димитрова». С этого юбилейного события с началом каждой очередной смены наш гимн исполнялся по шахтовой радиотрансляции и этим же гимном открывались все форумы нашего трудового коллектива.
ЮБИЛЕЙ
На юбилейных торжествах
Должна быть речь высоким слогом
И в поздравлениях размах
И пожелания о многом.
А я о том сказать хочу,
Что мы полвека держим слово -
Любое дело по плечу
Шахтёрам шахты «Димитрова»!
И на работу и домой
Проходим мимо обелиска.
Они, встречали грудью бой -
Герои мраморного списка!
Под стать святому кумачу
И торжество родного крова -
Был ратный подвиг по плечу
Шахтёрам шахты «Димитрова»!
Над шахтой алая звезда
Горит торжественно и гордо.
Девиз шахтёрского труда -
Держаться чести нашей твёрдо!
Обиды славой не лечу…,
У нас высокой пробы Слово -
Любое дело по плечу
Шахтёрам шахты «Димитрова»!
В течение двадцати двух лет в отличие от (номенклатурных подснежников и пиджаков[10]) я был не освобожденным от работы по своей профессии профсоюзным деятелем в различных статусных значениях в коллективе нашего Шахтоуправления и Территориального Объединения профсоюза; народным заседателем районного, областного народного суда; членом властных и общественных комиссий Города и Области.
В разное время, в составе шахтёрских делегаций участвовал на приёмах высших партийных и правительственных вождей страны по проблемам нашего производственного и социального бытия, разумеется, в тех случаях, когда они снисходили до общения с гегемоном Советского общества. Нас принимали, внимательно и как нам казалось заинтересованно выслушивали, иногда что-то решали, но чаще всего до наивности недоумевали: - «И чего вам не хватает…?! Да на ваши доходы и с вашим пролетарским авторитетом можно как сыр в масле кататься…! А вы как безродные сироты канючите…!»
Но когда мы пытались объяснить вождям социализма истинное положение дел в отношении «сыра в масле на пролетарском авторитете», их благосклонное добродушие резко сменялось на возмущённо назидательную ноту…: - «Все ваши проблемы от вашей несостоятельности! Изучайте внимательно постановления ЦК КПСС, делайте выводы и решайте свои проблемы!»
Когда же мы по своей наивности слишком рьяно приступали к реализации высокопоставленных рекомендаций, нас незамедлительно брали в оборот…: - «И в хвост и в гриву…! «Не лезьте в пекло наперёд батьки!
Ждите правительственных решений и указаний!»
Потом выяснялось, что пафосные установки ЦК КПСС это одно, а управленческие решения Советской власти это уже реалии хозяйственного состояния государства в целом и на местах в частности.
В начале декабря 1985 года на отчетно-выборной городской партийной конференции я выступил от имени рабочих коммунистов, составлявших 69,6 процентов партийной организации города Новокузнецка с обоснованным уставным требованием о нашем участии в управлении делами городской организации КПСС. Мотивация нашего требования заключалась в системном нарушении представительства рабочих коммунистов на различных уровнях партийных конференций района, города и области.
И как результат этого факта - выдавливание из партийных органов коммунистов из числа рабочих.
К тому времени сложилась устойчивая практика подмены сословного представительства коммунистов по протоколам партийных форумов в индустриальных регионах страны, и в этом отношении Кузбасс не был исключением.
На отчётно-выборных партийных конференциях по Кузбассу в декабре 1985 года, за редким исключением, представительство рабочих коммунистов по факту составляло от 22-х до 33-х процентов.
Такой же примерный расклад представляли собой партийные делегаты от служб торгово-бытового сервиса и местной интеллигенции.
Остальную нишу партийных форумов занимала партийно-советская управленческая элита и жировавшая на престижно доходных рабочих ставках «номенклатура подснежников».
При этом по отчётно-выборным протоколам партийных конференций, задним числом, представительство рабочих коммунистов указывалось до 70 процентов, что и должно было соответствовать Уставу КПСС.
Такое соотношение представительства коммунистов на партийных форумах от сословий общества с явно не скрываемой фальсификацией регламентных протоколов категорически противоречило здравому смыслу понимания истины и организационного порядка.
И мы, кто был категорически убеждён, что эта подложная практика, по сути своей, есть ничто иное как вырождение КПСС в наследственную олигархию политической власти, стали выступать на партийных форумах с категорическим требованием соблюдения регламентных норм Устава КПСС.
Но…, оказалось, что «метастазы» партийной династической элитности внедрились настолько, что в кабинетном окружении местного уровня уже в порядке вещей рядовых партийцев стали называть, яко бы в шутку, «холопы».
К тому же, с подачи лизоблюдов от идеологической лирики, в сознание общества была внедрена беспрецедентная фабула лжеистины: «Мы говорим Родина - подразумеваем Партия! Мы говорим Партия - подразумеваем Родина!»
В условиях такого «божественного ореола» узурпированной истины природного естества - противопоставление личной гражданской позиции по отношению к КПСС рассматривалось уже как кощунственное предательство Родины, а по сему и осуждалось, и судилось по высшим пределам морального и политического преследования.
Конечно же, мы давали себе отчёт в том, что нам этот паразитный клубень в обход «гильотины призрака коммунизма» не выкорчевать, но при этом у нас был сокрушительный резон… «вывернуть эту тему наизнанку. Именно этого результата мы и достигли…!»
Местная штатная партийно-советская номенклатура усмотрела в нашем чётко обоснованном уставном требовании посягательство на их, к тому времени уже по сути дела, устоявшиеся династические, привилегии. И в отношении нас начались изощрённые гонения.
Я здраво оценил свой личный конфликт с партийной номенклатурой. Ещё до этого прорыва, посредством решений конференций коллектива нашего Шахтоуправления мне удалось выдавить Партком КПСС из наших технических и управленческих совещаний.
Моё обоснование о том, что идеология не должна вмешиваться в инженерно-технический порядок управления производством, месяцем ранее было решительно поддержано абсолютным большинством членов отчётно-выборной профсоюзной конференции нашего трудового коллектива. И теперь, когда местная и региональная партийная олигархия КПСС развернула по нашу душу свою оголтелую травлю, у нас возник оправданный шанс для демонстративного протеста.
Этот демонстративный протест мы сформулировали в убойный аргумент как «отрыв от народа элиты КПСС на всех её уровнях, и вырождение всей коммунистической партии СССР, утратившей свое исходное пролетарское происхождение».
На этом безупречно оправданном основании 15-го декабря 1985 года я и вышел из состава Коммунистической партии Советского Союза.
Как это ни странно, но мой выход из КПСС не повлёк за собой моего казалось бы неизбежного отчуждения в коллективе и изгнания из профсоюзного руководства Шахтоуправления и Территориального профсоюза угольщиков. И даже более того, попытки публичных гонений меня и моих единомышленников в течение двух лет обернулись многочисленным исходом рабочих коммунистов из состава районной, городской и областной партийных организаций КПСС.
А мы гонимые, вопреки логике гонений, даже сами того не желая, оказались в весомом фаворе у своих земляков. В результате этого невольного авторитета, мы – единомышленники, одними из первых в промышленности Союза ССР, к тому же рядовые рабочие, были избранны председателями Советов трудовых коллективов - (СТК-а) на своих предприятиях, в соответствие с Законом СССР «О государственном предприятии, (объединении) от 30 июня 1987 года».
Тем не менее, полагаю, что этот факт следует отнести не столько к нашему от части обоснованному авторитету, как рабочих лидеров, а вероятнее всего к латентному протесту наших коллективов, по отношению к судорожным попыткам удушения нарождавшихся демократических свобод.
Из чего следовало совершенно очевидно, что советская, партийно-хозяйственная номенклатура сама по себе от своих привилегий не отступится.
Сразу же, с первых дней нашего нового коллективного статуса мы негласно объединились в инициативный актив за идею верховенства трудового коллектива над всеми идеологическими и общественными прилипалами в трудовых коллективах, вплоть до вывода их из состава предприятий.
Применительно к моему положению в отношении прорыва моих гонений в какой - то мере сработал ещё и казусный эпизод в моих отношениях с местной партийной номенклатурой.
В своё время, ещё до официального разворота демократических реформ, осенью 1983 года, на расширенном партийно-профсоюзном активе (с выездом на культурно-спортивное мероприятие) предполагавшем по этому случаю выпуск стенгазеты, я как член редколлегии этого панибратского форума в стихах шутейно отобразил своё понимание взаимоотношений КПСС и Профсоюзов.
На тот момент всё обошлось «кислой миной». Но…, последствия оказались весьма неожиданными.
Содержание той стенгазеты с её окнами роста и рифмами латентного смысла, приобрели характер местного фольклора, накатом обраставшего пикантными сюжетами от народных острословов. И всё это затем как-то, само собой приписалось мне, как первоисточнику крамольной лиры, с обвинением меня на очередном пленуме Райкома в подрыве авторитета КПСС.
Вот одна из них.
БЛИЗНЕЦЫ
Давно известно, без прикрас -
Мы кровно близнецы.
Одни Учители у нас.
Одни у нас Отцы.
Наш созидательный процесс
Един на весь Союз,
Мы говорим КПСС -
А мыслим - Профсоюз.
Забот и дел наперевес
У нас не лёгкий груз.
Всё, что решит КПСС,
Исполнит Профсоюз.
Единый корень наших Пресс
Питает общий грунт.
Есть - «Правда…» у КПСС,
У Профсоюзов «ТРУД».
Пленит народ партийный блюз
На светлый интерес.
Стоит за этим Профсоюз -
Хребёт КПСС.
Кидает, кренами на юз
Обоз КПСС,
Но дышло правит Профсоюз
Всему наперекрест.
За нами, правда и прогресс,
И в коммунизм «шлюз».
Иконостас КПСС,
Лелеет Профсоюз!
Какое - то время я, «тихо сопя», отбивался от маразма (чести и совести нашей эпохи[11]), но однажды на очередной разборке моего «оппортунизма» не выдержал и заявил: - «А вообще - то с какой такой стати трудовые коллективы несут бремя содержания партийных комитетов и их подснежников за счёт своего кровного труда.
Конституциями Союза ССР, и Союзных Республик такое уедное бремя для советского народа не установлено».
Шок от моего «пыльного мешка[12]» ошеломил участников того районного партийного Пленума, но загнать меня в угол оказалось не чем. С этого случая я стал подспудно вынашивать идею вывода парткомов КПСС из состава трудовых коллективов.
Эта проблема достала нас на столько, что на всех уровнях, по крайней мере шахтёрских коллективов не возникло и тени сомнения в её оправданном изгнании. И даже более того, при всей изощрённости коммунистической идеологии разумных обоснований этому системному паразитизму не нашлось и в самой классовой диалектике «Марксизма и Ленинизма».
Конечно же, при всей той наивной, разухабистости, сопутствующей рождению свободы, мои личные протестные потуги я не успел бы даже выдохнуть, случись такая «анархическая вольность» хотя бы годом ранее.
Как мятежного подстрекателя меня просто «раскатали бы под асфальт».
Вот уж воистину - «Дух времени - суть Истории…!»
Разумеется, такое вольнодумство, стихийно возникшее одновременно в ряде индустриальных регионов и в течение значительного времени … Продолжение »